Страница 55

Но наш бравый околоточный ничего не заметил и не заподозрил. Он аккуратно записал в свою книжку, не преминув уточнить: «Итак, доктор Петер Урбах?»

«Нет, нет, – вмешалась моя жена, – Урбах посещал Республиканский клуб, но доктором не был».

От нового «приступа насморка» у моих друзей даже слезы выступили на глазах.

Глаза удачливого детектива блестели. Может быть, его похвалят или повысят в звании? Явно довольный достигнутым, он быстро распрощался: «До свидания, господин Киттнер, успеха вам сегодня. Я бы охотно остался – кабаре всегда должно быть забористым… но вы же знаете… служба, служба…» – И он поспешно скрылся. Вместе с ним исчезли и неприметные господа, что дежурили перед сценой. Не уверен, что упорный исследователь фуражек пожелал бы мне и в дальнейшем успехов и по-прежнему считал бы, что кабаре должно быть забористым. Но, как знать, может быть, он был не лишен чувства юмора.

Расскажу вкратце, в общих чертах, как все развивалось дальше.

Наш детектив наверняка гордо подал свой рапорт. «…При опросе Киттнер показал, что пресловутую фуражку он получил в Республиканском клубе на Виландштрассе в 1968 году от некоего Петера Урбаха (в отделении неизвестен)». Я дорого дал бы, чтобы посмотреть, какое лицо было у полицай-президента, когда он это читал. Уж ему-то, во всяком случае, имя доносчика было прекрасно известно.

Эта воображаемая картина (результат моей помощи, оказанной при расследовании) долго не давала мне покоя, и полгода спустя я все-таки позвонил в президиум западноберлинской полиции и в качестве заинтересованного лица попросил проинформировать меня, чем же закончилось «расследование, в котором я помогал полицай-президенту», и «нашли ли того господина». Я ни слова не сказал о фуражке и не упомянул имени Урбаха. Референт сразу же вспомнил: «Ах, да, это было что-то связанное с кабаре… припоминаю… Ваше имя Киттнер? Да, да, Киттнер, теперь я все вспомнил. Что- то в связи с полицейской фуражкой? Я, признаться, не следил дальше, чем кончилось дело, но я все узнаю и позвоню вам».

Через два дня он и в самом деле позвонил. Коротко и деловито он сообщил мне: «Мы все еще раз проверили и сообщаем вам, что никакого расследования, связанного с полицейской фуражкой, нами не велось. Да, да, вчера мне казалось, что я припомнил этот случай, но выяснилось, что я ошибся. Пожалуйста, пожалуйста… не за что».

Жаль, что все так кончилось: я мог предложить полицай-президенту, так интересующемуся театром, провести еще одно расследование по поводу шариковой ручки, на которой выгравировано: «Внутренняя полиция». Я почти ежедневно пользуюсь этим реквизитом на открытой сцене и даже разрешаю публике удостовериться в ее подлинности.

Поскольку я опасаюсь, что новое расследование в связи с этим важным обстоятельством может несколько запоздать, я объявляю здесь совершенно открыто, откуда она у меня: моя жена нашла ее на полу в нашем театре сразу же после одного из представлений.

КАК ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ХДС ОДНАЖДЫ ПОСЛУЖИЛ ИСТИНЕ

Как-то мне предложили принять участие в предвыборном турне в земле Баден-Вюртемберг. Задумано все было с размахом. Речь шла о чисто внепартийном мероприятии – акции, проводившейся под лозунгом «Голосуйте по достижении 18 лет». Обязательным условием участия было: никакой политической пропаганды. Условие для меня приемлемое: я рассчитывал, что моя публика на основании фактов, всего содержания программы сама сумеет сделать необходимые выводы.

После одного из выступлений в маленьком городке Эльвангене с места поднялся зритель – один из тех людей, которые во всем и всегда любят точность. «Киттнер, давай-ка начистоту: за кого нужно голосовать?»

«Ну, во-первых, голосовать надо. Воздерживаться от выборов, бойкотировать их – это не метод. Можно кастрировать себя самого, можно поручить это сделать кому-то другому. Больно будет и в том, и в другом случае, и главное – результат один и тот же».

Потом я напомнил о данном мной обязательстве – агитировать, оставаясь политически нейтральным.

«Итак, я не могу вам сказать, за кого вы должны голосовать, максимум, что я могу, – это сказать, кого вы не должны выбирать. (Это мне договором запрещено не было.) Я бы рекомендовал вам ни в коем случае не голосовать за те силы, у которых нет ничего иного на уме, кроме интересов денежных тузов, богачей, капиталистов, фабрикантов. Ведь среди нас здесь нет фабрикантов?»