Страница 7

У канониров все же кончились ядра. Решка не сразу понял, как тихо стало, но скоро уши опять заполонит звон ударов метала о метал. Глаза нашли Воробья - вроде, не ранен, но бровь кровит будь здоров; не стоило его так сильно, наверное, но сделанного не вернешь, а в главном он прав! Лодки плывут, плывут лодки!

- Будем драться! Сволочи еще пожалеют, что тронули нас.

- Да, - отвечает друг, - не опускай забрало.

- Чего?

- Не опускай забрало. На смерть ведь идём, пусть парни видят наши лица.

Вот слово и сказано. И бес бы с тем словом! Лучники каганов дают залп, наемники жмутся за щиты, кто свои, кто чужие, от купола шлема отскакивает стрела. Орет рожок - атака!

И опять крики, команды, девизы, брань. Опять звон и стук, опять боль и напряжение мышц. Пика уже трещит, но продолжает пить кровь: вот кто-то несчастный без доспеха зажимает пах, вот красносултанник получает в лицо, падает, ломая строй своих. Вот справа упал кто-то - парнишка с раненым лицом! - и его убийца, оказавшийся слишком близко, замахивается булавой; свист клинка - и булава выпадает из раненой руки. Решка добивает своим мечом и оглядывается на спасителя - канонир! Он вовсе забыл про них, а они пришли в рукопашную, не дожидаясь приказа.

Бой все больше напоминал вязкое марево, все движения стали вдруг походить на возню утопающих в меду мух. Решка бил, отражал, получал удары, боль становилась острее, усталость выраженнее. Тело боролось, но голова будто засыпала, проваливаясь во что-то нереальное. Лица и образы непроизвольно всплывали перед глазами. Орел... Самым тяжёлым соблазном было выделить в караване место для гроба. Но нет - пусть это место останется еще какой-нибудь вдове, подмастерью, стражнику, да даже собаке - отнимать право на жизнь у еще живых ради уже мертвых нельзя!

Удар чего-то алебардообразного, и половина пики отлетает в сторону. Хорошо, меч уже в руке, обломком древка принимаем удары, клинком отбиваемся, но так не пойдёт.

- Полэкс мне! Живее!

Щиты прикрывают командира - спокойно, умело, как были готовы всю жизнь. Давешний порученец - от того, что он жив, стало как-то теплее - приносит офицерский топор Решки. Молитесь своим богам, подонки! Новый бросок вперёд, и чья-то голова половинится прямо сквозь кожаный шлем.