Страница 65

Козловым я был Александром, Но больше им быть не хочу.

Зовите Орловым Никандром, За это я деньги плачу.

Быть может, с фамилией новой Судьба моя станет иной.

И жизнь потечет по-иному, Когда я вернуся домой Собака при виде меня не залает, А только замашет хвостом.

И в жакте меня обласкает Сердитый подлец управдом.

Свершилось! Уже не Козлов я! Меня называть Александром нельзя.

Меня поздравляют, желают здоровья Родные мои и друзья.

Но что это значит? Откуда На мне этот синий пиджак? Зачем на подносе чужая посуда? В бутылке зачем вместо водки коньяк? Я в зеркало глянул стенное, И в нем отразилось чужое лицо.

Я видел лицо негодяя, Волос напомаженных ряд, Печальные тусклые очи, Холодный уверенный взгляд.

322 Тогда я ощупал себя, свои руки, Я зубы свои сосчитал, Потрогал суконные брюки – И сам я себя не узнал.

Я крикнуть хотел – и не крикнул.

Заплакать хотел – и не смог.

Привыкну, сказал я, привыкну.

Однако привыкнуть не смог.

Меня окружали привычные вещи, И все их значения были зловещи/ Тоска мое сердце сжимала, И мне же моя же нога угрожала.

Я шутки шутил! Оказалось, Нельзя было этим шутить.

Сознанье мое разрывалось, И мне не хотелося жить.

Я черного яду купил в магазине, В карман положил пузырек.

И вышел оттуда шатаясь, Ко лбу прижимая платок.

С последним коротким сигналом Пробьет мой двенадцатый час.

Орлова не стало. Козлова не стало.

Друзья, помолитесь за нас! (1934) СМЕРТЬ ГЕРОЯ Шумит земляника над мертвым жуком, В траве его лапки раскинуты.

Он думал о том, и он думал о сем – Теперь из него размышления вынуты.

И вот он коробкой пустою лежит, Раздавлен копытом коня, И хрящик сознания в нем не дрожит, И нету в нем больше огня.

Он умер, и он позабыт, незаметный герой, Друзья его заняты сами собой.

От страшной жары изнывает паук, На нитке отдельной висит.

11* 323 Гремит погремушками лук, И бабочка в клюкве сидит.

Не в силах от счастья лететь, Лепечет, лепечет она, Ей хочется плакать, ей хочется петь, Она вожделенья полна.

Вот ягода падает вниз, И капля стучит в тишине, И тля муравьиная бегает близ, И мухи бормочут во сне.

А там, где шумит земляника, Где свищет укроп-молодец, ч Не слышно ни пенья, ни крика – Лежит равнодушный мертвец.

1933 ПУЧИНА СТРАСТЕЙ Философская поэма ПРОЛОГ Вот вам бочка – Неба дно.

Вот вам точка – Вот окно.

Это звезд большая кружка, А над ней Нарисована игрушка – Туз червей.

И сверкают в полумраке Стекла – множители звезд.

Телескопы, как собаки, У кометы ищут хвост.

1 Я стою в лесу, как в лавке, Среди множества вещей.

Вижу смыслы в каждой травке, В клюкве – скопище идей.

На кустах сидят сомненья В виде черненьких жуков, Раскрываются растенья Наподобие подков, И летят ко мне навстречу, Раздуваясь от жары, Одуванчики, как свечи, Как воздушные шары Надо мной гудит машина – Это шмель ко мне летит, 325 И шумит, шумит осина, О прошедшем говорит.

И тебя, моя Наташа, Вижу я в одном цветке.

У тебя на шее кашка И настурция в руке.

Я сажусь и забываю Все, что было до меня, И тихонько закрываю Очи, полные огня.

Лампа – ласточка терпенья.

Желудь с веткою высок.

В деревах столпотворенье, Под водой лежит песок.

Над водой последний кормчий Зажигает свой фонарь.

Птицы злей, тюленя зорче, Вылезает пономарь.

Распустив кусты и ветки, На крыльце сидит павлин.

На окошке вместо клетки Повисает георгин.

Рядом – мраморная ваза И развесистый каштан.

Соловьем пропета фраза О пришествии мидян.