Страница 10

— Что случилось?

— Как они ходят на таких каблучищах, Джо?! — трагическим шепотом отвечала шатенка. — Как они сохраняют равновесие?

— У них центр тяжести в другом месте, — ответила брюнетка. — Пошли!

И дамочки зашагали дальше по перрону, подгоняемые голосом диктора, неустанно призывавшего пассажиров «занять свои места в вагонах».

Шатенка изо всех сил старалась не отстать от подруги, но, пройдя несколько шагов, вновь жалобным тоном сообщила:

— И снизу поддувает! Они, наверное, не вылезают из гриппа…

— Если ты не хочешь, чтобы мы опоздали… — сердитым шепотом начала брюнетка, но расстроенная подруга не дала ей договорить, продолжив свои жалобы:

— Я как будто голый. И как будто все на меня глаза пялят! — говорила шатенка, крутя головой по сторонам.

— Вряд ли твои ножки кого-нибудь соблазнят! — успокоила ее брюнетка.

Да, конечно, поставь рядом сколько угодно мужчин с голыми ногами, и ножки шатенки будут нисколько не хуже, а в чем-то даже и лучше, чем у многих. Но встань рядом с нею любая девица — и ножки шатенки сразу, вызовут большое недоумение…

— Везде давит, — плачущим голосом продолжала шатенка. — И как только они носят эту сбрую?

Брюнетка сделала вид, что не слышит. Секрет странных дамочек и их еще более странного поведения объяснялся достаточно просто — могучим инстинктом самосохранения, свойственным всему живому. Ибо с того момента, как на глазах изумленного Джерри Джо кокетливым голосом сообщал по телефону обрадованному Полякову, что они — как раз те самые необходимые ему «контрабас и саксофон» и что они согласны ехать во Флориду хоть сейчас, и до того, как две странные дамочки в пальто и шляпках появились на перроне Центрального вокзала, прошло не более двух часов, о которых Джерри не в силах был вспомнить без боли душевной.

Никто никогда не узнает, чего им стоило за столь короткое, время найти парики, какие-то дамские тряпки, побрить щеки и ноги, приладить необходимые выпуклости напялить на себя все эти юбки и оборки и, наконец, взобраться на эти дурацкие каблуки.

В пылу сборов подгоняемый мыслью о страшных пулеметах Коломбо, Джерри не задумывался, в какую авантюру он собирается влезть с подачи Джо. Но вот теперь, на вокзале, все ближе подходя к вагону, где им предстояла встреча с Красоткой Сью и ее подопечными, Джерри почувствовал, как в душе у него поднимается паника.

— Джо! — зашептал он в ужасе, — Ничего не выйдет! Надо поворачивать оглобли.

— Меня зовут не Джо, а Джозефина! — услышал он в ответ. — И поворачивать поздно.

Джо тоже чувствовал себя не лучшим образом, но другого выхода не было. Коломбо будет искать музыкантов Джо и Джерри, а не музыкантш Джозефину и Джеральдину, — именно так они с Джерри нарекли себя при втором рождении.

Предстоящая встреча с Красоткой Сью и ее девочками так пугала Джо, что ему пришлось собрать все свое самообладание, чтобы и в самом деле не поворотить оглобли.

Вдруг Джо почувствовал, как Джерри пихает его локтем в бок.

— Ты только взгляни!

Джо посмотрел и — замер, забыв все на свете. Таких экземпляров в коллекции Джо еще не было. По перрону шла блондинка, одетая в черное пальто с пушистым воротником, открывавшим прелестную шейку, в черной шляпке, украшенной перьями, необычайно женственная и изящная. Картину дополняли большие голубые глаза, прелестный нежный рот и белоснежная матовая кожа натуральной блондинки.

Это видение; на стройных, ножках прошагало мимо изумленных «подруг», прижимая к себе маленькую гавайскую гитару — укулеле, инструмент, бывший очень модным во всех джаз-оркестрах двадцатых годов.

Блондинка шла, ни на кого не глядя, гордо подняв прелестную головку. Не обратила она внимания и на двух высоких странных девиц, не сводивших с нее восхищенных глаз.

— Ты только взгляни! — снова прошептал Джерри, лихо сдвигая шляпку на затылок, и глядя на блондинку восторженным взглядом. — Вот это походочка!

Узкая юбка заставляла блондинку идти мелкими шагами, отчего казалось, что нижняя часть туловища у нее крепится к верхней на шарнирах. Стрелочки швов на туго натянутых чулочках располагались строго вертикально.

Джерри покачал головой в шляпке.

— Знаешь, — прошептал он, — даже голова кружится! У нее, наверное, внутри моторчик — вправо-влево, вправо-влево…