Страница 34

– Какая огромная задница – совсем как у старой жирной бабы!

– И главное!- Сколь мизерно его мужское достоинство!!

– И он еще смеет появляться перед двумя леди в таком ужасном виде?

– Перед нами – бывшими лучшими фотомоделями «Плейбоя»!

– Перед бывшими самыми сексопильными звездами эротик-шоу Лас-Вегаса!

– Которые наверняка знают толк в подобных вещах…

– И что только он хочет нам этим показать!

– Тьфу!- в один голос воскликнули пожилые леди и, небрежно кивнув Хайталлу на прощанье, пошли к выходу

– тот лишь сдержанно улыбнулся. К месту происшествия начали подходить любопытные

– шум привлекал внимание всех посетителей. И тут Маузер не выдержал – дневные и вечерние потрясения оказались для него слишком сильными: сев на корточки и уткнувшись головой с приклеенными к ней руками в стену, он заплакал…

Лесток сидел за столом в кабинете, рассеянно пересматривая дневные отчеты о происшествиях. Двери открылись, и на пороге показался Ларвел.

К вам пришли,- доложил он.

Кто?- спросил начальник отделения.

В кабинет зашла толстая медсестра в белом халате, накинутом на одежду, с медицинским чемоданчиком в руках. Ее сопровождало четверо санитаров атлетического сложения

– своим видом они скорей походили на грузчиков. Медицинская сестра посмотрела на записи в блокноте.

Лейтенант полиции Лесток?

Да,- растерялся тот,- а что вам нужно?

– Как нам сообщили, вы некоторое время находились в баре «Голубая устрица»…

– Откуда вам это известно?…

– …а бар «Голубая устрица», который, как известно и Нью-Йорке, является клубом гомосексуалистов, являет собой зону повышенного риска,- сказала медсестра, не очистив на вопрос полицейского.

– И что же вам от меня надо?

– Мы пришли произвести ваш личный гинекологический досмотр,- ответила медсестра. -Но я не нуждаюсь ни в каком личном гинекологическом досмотре!- закричал лейтенант. Медсестра сделала знак санитарам – те быстро подбежали к столу, за которым сидел Лесток.

Я не нуждаюсь ни в каком личном гинекологическом досмотре!- продолжал кричать лейтенант.

– Вы находитесь на службе,- наставительным тоном продолжила медсестра,- и поэтому обязаны подчиниться. Если вы будете сопротивляться, к вам будет применено насилие…

Но я не просил меня осматривать!- продолжал упорствовать Лесток.- Это – мое частное дело!

Это не может быть вашим частным делом,- продолжала медсестра,- здоровье полицейского – это дело всего нашего общества!

Санитары, подойдя к полицейскому вплотную, схватили его железной хваткой за руки и ноги и в мгновении ока разложили на столе.

Медсестра, щелкнув никелированными замочками чемоданчика, достала оттуда какие-то блестящие инструменты.

– А-а-а!- заорал перепуганный лейтенант,- что вы делаете! Отпустите меня!…

– А ну-ка, снимите с него штаны,- приказала медсестра с видимым удовольствием.

Лесток потерял сознание…

Капитан Маузер, всхлипывая, сидел с приклеенными к

голове руками в служебном помещении. Насименто капал для него в стаканчик валерьяновые капли. МакКони точил о свой ремень опасную бритву. В комнате тошнотворно пахло нашатырным спиртом.

– Выпейте, сэр,- Джон поднес стаканчик ко рту капитана,- это успокаивает.

Джерри, наточив бритву, принялся неспешно срезать одервеневшие волосы на голове Маузера. Тот тихо скулил:

– Что же вы делаете, лейтенант? Как же я теперь

покажусь в таком ужасном виде в Управлении?… МакКони, улыбаясь, продолжал свое дело.

– Думаю, сэр, что показаться в Управлении с приклеенными к голове руками – гораздо хуже. Там не понимают подобных шуток. Это мы, ваши подчиненные, все можем понять и простить…