Страница 33

Вышел ко мне исправник. Я пролепетала ему все, что знала. Муж смущенно посматривал, бормотал ерунду про дамские нервы, но исправник отнесся ко всему очень деловито, покряхтел и заявил, что пойдет сейчас же вместе с нами и выяснит дело на месте.

Исправник наш был старый опытный взяточник, человек приятный, любил пожить и жить давал другим.

Пошли вместе домой. Я, чувствуя себя под двойной защитой супружеской любви и закона, немножко успокоилась. Исправник расспрашивал по дороге о нашей прислуге. Мы отвечали, что кухарка в комнаты не входит, горничная живет уже больше года, а нянька вообще вековечная.

Вошли в дом, открыли дверь в столовую.

Я, хоть и была под двойной защитой, сразу опять поддалась прежнему впечатлению.

Исправник постоял на пороге.

— Все здесь оставлено в неприкосновенности?

— Да, да.

— Мм... Это хорошо, что вы ничего не трогали. Попросите сюда прислугу. По очереди.

Приплелась нянька. Лицо мудрое.

— Ну, старуха, показывай все, что знаешь по этому делу.

К удивлению моему, нянька вдруг от всего отперлась.

— Знать ничего не знаю и ведать не ведаю. А только в столовую вы меня никакой силой войти не заставите.

Исправник посмотрел на нее с уважением и велел позвать следующих.

Пришла сонная кухарка, ответила на все «а мне ни к чому», с ударением на «о», икнула и ушла.

Потом вызвали Устинью.

Исправник приосанился, налетел орлом.

— Эт-то что у вас за безобразия? Зачем ты стулья переворотила?

Устинья стояла, поджав губы, опустив глаза.

— Я ничего не трогала, со стола прибрала и пошла на кухню.

— А тринадцатый стул откуда? Отвечай, шельма!

— Ничего я не брала и ничего не знаю.

— Ну это мы сейчас увидим! Нет ли у вас где-нибудь земли? — обратился он к мужу.

— Мое личное имение в Могилевской губернии, — растерянно отвечал тот.

— Да нет, я не про то... Да вот иди, шельма, сюда. Он схватил Устинью за локоть и потянул к кадке с фикусом.

— Вот. Бери, ешь землю, если не виновата.

Устинья покорно взяла щепотку земли и пожевала.

— Тэ-эк! — одобрил исправник. — Можешь идти.

Устинья спокойно вышла.

— Ну, раз она на своей правде землю ела, значит, она вне подозрения. Тэ-эк. Теперь я вам пришлю городового, пусть у вас в передней переночует. Если чуть что — сейчас же дайте знать в полицию. А теперь разрешите приложиться к ручке и прошу ни о чем не беспокоиться. И не в таких переделках бывали.

Ушел.

Остались мы вдвоем и не знаем, что делать. Зашли в детскую. Валечка спит, Нянька лежит на спине и точно муху с губы сдувает — значит, тоже спит.

— Хочешь, заглянем в столовую? — говорю я.

— К чему? Что за смысл?

Вижу, не хочется ему.

Пошли спать. Света, однако, не гасили.

Я уже задремала...

— Не кажется ли тебе, что кто-то по столовой ходит? — спрашивает шепотом муж.

— Не-не с-слышу! — шепчу я.

Он сидит на постели, весь насторожился. И вдруг под окном что-то стукнуло.

— Кто там? — с ужасом, с визгом завопил муж. — Кто там? Я стрелять буду!

В ответ опять что-то стукнуло...