Страница 50

— Приказ есть приказ, — заметил Дызма. — До свидания.

Куницкий обернулся, хотел еще что-то сказать, но агент толкнул его, и он, вылетев, как пробка, из комнаты, мгновенно очутился за дверью.

Никодим долго стоял в опустевшей передней. Наконец пригладил перед зеркалом волосы, вернулся в столовую. На столе его ждал завтрак, о котором он до сих под не вспомнил. Только теперь он ощутил сильный голод. Кофе уже остыл, сахар в нем не растворился. Никодим вынул из буфета графин с водкой, положил на тарелку ветчины, колбасы, телятины и принялся есть.

— Видно, на роду мне написано умереть важным барином, — сказал сам себе Никодим за третьей рюмкой. — Ваше здоровье, пан председатель.

В стекла бил мелкий, острый дождь, за окнами клубился серый сумрак.

ГЛАВА 15

Дызма недолюбливал генерала Яжиновского по разным причинам: и смотрит насмешливо, и в обращении сух, а главным образом ему не нравилось то, что генерал был другом Терковского. Несмотря на неоднократные приглашения, Никодим уклонялся от посещения Яжиновских. На этот раз, однако, поехать пришлось — генерал напрямик заявил: отсутствие пана председателя на вечере сочту за личное оскорбление. Дызма, впрочем, знал, что Терковский не вылезает сейчас из Жегестова, поэтому у Яжиновских наверняка не будет.

Собственно, у Дызмы не было оснований избегать Терковского. Он не чувствовал к нему антипатии, но молва гласила, что это заклятые враги; все упорно твердили одно и то же, и Никодим в конце концов сам готов был поверить этому. Терковский, в свою очередь, относился к нему холодно, даже с неприязнью. К счастью для Дызмы, у него было достаточно прочное положение, чтобы не считаться с этим. Никодим предпочитал не сближаться с Терковским еще и по той причине, что, по намекам дам-«паломниц», догадался о связи дородного начальника кабинета с «посвященными», к которым Дызма относился отнюдь не без опаски.

Яжиновские жили на Вильчей, и Дызма отправился к ним пешком. Гостей было, по-видимому, много — у ворот стояло десятка два автомобилей. В передней ворохами лежали пальто, из комнат доносился гул голосов, взрывы смеха.

Генерал и его жена встретили Дызму приветливо, провели его в гостиную, где как раз в этот момент водворилась тишина и какая-то тучная дама с обнаженными, похожими на телячьи окорока руками уселась за рояль. Волей-неволей Дызме пришлось остановиться в дверях и кивками отвечать на приветствия знакомых. Он даже не успел толком разглядеть, кому кланяется.

Первым, кого он заметил в толчее черных фраков, был Терковский.

— Чтоб его черт побрал, — проворчал про себя Дызма под первые аккорды рояля.

Никодим решил лавировать таким образом, чтобы не столкнуться с Терковским. В таком людном обществе это будет нетрудно, тем более что сам Терковский вряд ли станет искать с ним встречи.

Каково, однако, было изумление Никодима, когда он вскоре увидел, что толстяк пробирается прямо к нему. Поздоровавшись и взяв его под руку, Терковский шепотом предложил:

— Пойдем покурим.

Пока они шли через салон, глаза присутствующих были устремлены на них. Оба исчезли за портьерой генеральского кабинета.

Вытащив из кармана огромный золотой портсигар и угостив Никодима папиросой, Терковский как ни в чем не бывало сказал:

— Сто лет вас не видал, дорогой пан Дызма… Застигнутый врасплох таким обращением, Дызма молчал и косился с недоверием на собеседника.

— Как здоровье? — продолжал толстяк. — Я после шести недель отдыха чувствую себя великолепно. Не поверите, пан председатель, сбавил семь кило. Неплохо, а?

— Неплохо, — согласился Дызма.

— Что может быть лучше отдыха! Перемена среды… Новые лица, новые впечатления, новый образ жизни…

— Вы были в Жегестове? — спросил Никодим, чтобы хоть что-то сказать.

— Да. Прекрасно там отдохнул.

В гостиной гремел рояль. В соседней комнате был в разгаре бридж, оттуда долетали временами голоса играющих. У Терковского был глухой, тягучий голосок, который, казалось, исходил из-под его белой манишки. Маленькие рыбьи глазки плавали в глубине жирных век, толстые короткие пальцы ласково поглаживали янтарь мундштука.

«Чего этому дьяволу от меня нужно?» — ломал голову Дызма.

— Знаете, пан председатель, — тем же тоном продолжал Терковский, — я имел удовольствие познакомиться с вашим старым знакомым — с нотариусом Виндером. Очень милый человек!

Терковский умолк, испытующим взглядом впился в лицо Дызмы.

Никодим переспросил, не расслышав:

— Что вы сказали?

— Встретил вашего старого знакомого.

Никодим стиснул челюсти.