Страница 39

Хотя вообще-то Явлинский любил хорошее нижнее белье. Он просто балдел, когда видел трусы из ажурной мешковины или чулки из того же материала. Эта любовь к мешковине у хулигана шла из подсознания. Все приятные воспоминания жизни были связаны у Явлинского с мешковиной. В юности он грузил мешки с картошкой. Мать его была прачкой и стирала солдатские вещмешки, а отец работал на мешкопошивочной фабрике, поэтому дома всегда было полно мешков и мешковины. Не подумайте только, что отец хулигана воровал мешки с работы. Нет, он уносил с работы работу! Явлинский-старший настолько любил свою работу, что даже продолжал делать ее дома, во внерабочее время. Для этого ему и приходилось брать с работы мешковину и ночами чудесным образом превращать ее в прекрасные мешки. Кстати, насчет чудесного образа...

Была у Явлинского-старшего небольшая иконка, чугунный образок, который достался ему по наследству от предка Ильи Муромца, славившегося на весь Муром пьянками и безудержным бахвальством. Говорили, что эту иконку подарил Илье Муромцу сам Сергий Радонежский в честь победы Дмитрия Донского (Ди-ди, как ласково звала московского князя жена Сергия) в Куликовской битве. Нет, тут положительно необходимо отступление!..

Когда татары на своих низких лохматых степных лошадках, похожих на табуретки, впервые приехали на Русь и привезли с собой в обозе многочисленные дары, русичи встретили их угрюмо. Покидав дары на свои телеги, русичи молча развернулись и уехали. Татары, среди которых было много монголов, растерялись. Но юродивые на обочине объяснили им, что русские приняли их хорошо, остались довольны подарками и даже прозрачно намекнули, что неплохо было бы еще подвезти.

- Как? Каким именно образом намекнули? - спросил подавленный предводитель мирных монголов Чингиз-беспощадный.

- Не избили - раз, - звеня веригами ответил прокаженный кастрированный дурак. - А во-вторых, главный русский - Владимир Красное Солнышко, когда грузил куски золота на свою кибитку, буркнул под нос: "Ажно како есмь вельми хоцца." Это значит, что он еще хочет от вас золота. Собственно, потому русичи вас и отпустили, чтобы вы имели возможность съездить еще за золотом.

И каждый раз, когда татары купно с монголами приезжали на Русь с золотом и богатствами, ненасытные русские бранили их за малое количество и требовали еще. В последние поездки даже участились случаи избиений русскими людей монгольской национальности. Много веков стонали татары под игом Руси, везли пудами золото и сибирских соболей сороковичок. Татары стонали, а русичи только зело смеялись:

- Выдь на Волгу - чарльстон раздается!

И после этой нелепой шутки пускались в пляс вприсядку, высоко подкидывая ноги в красных сафьяновых сапожках. А слепые гусляры, размахивая сивогривыми головами, лабали им мелодии. Вволю наплясавшись, лесные братья пили медовуху и гоняли узкоглазых по берегу Калки. Некоторые, особо озабоченные, даже сымали порты и носились за тщедушными "монгольцами" с криками:

- Вот вам Калка, а вот вам палка!

Сам Чингиз-бесстрашный предпочитал не ездить на Русь с данью, а посылал послов, так называемых баскаков. Однажды с послами случилась пренеприятнейшая история. Русичи положили их на землю, прикрыли сверху досками и уселись на эти доски пировать. Некоторые баскаки померли. После этого терпение монголов лопнуло, и визирь Чингиза Батый написал русскому князю и сунул на подпись Чингизу отчаянно смелый ярлык следующего содержания:

"Великий Княже!