Страница 40

А все исключительно потому, что не вошел в альянс с Пугачевой!..

Глава 32

Пиит Пушкин очень любил свою тещу. С тещей у него вообще сложились прекрасные отношения. Он даже хотел посвятить ей поэму и назвать ее "Друг человека". Предположительно в поэме должны были действовать Евгений Онегин из его старой одноименной поэмы, престарелый солдат Говорухин, потерявший на фронте потенцию, теща, другие персонажи. Причем, слово "теща" Пушкин планировал везде писать с большой буквы"Т" - Теща. По книге Теща всех бы спасала, совершала подвиги, пускала под откос поезда, много работала. "А когда изобретут синематограф, - рассуждал Пушкин, - по книге снимут фильм-боевик, и я стану известным."

Отношения Пушкин-теща были настолько трогательными, что Пушкин звал ее "мамулечка", а она его - "Шуричек" или просто "Шура" с ударением на последний слог. Поскольку Пушкин был в два раза меньше тещи (и жены тоже), теща порой играла с ним в такую игру: нагибалась, шлепала по попе и говорила:

- Сынка-баловник! Опять нашалил! Убил надысь на дуэли четыре человека!

При этом она подмигивала дочери Натали и продолжала:

- Доча, устрой нашему сынке сегодня ночью головомойку.

Это означало, что она предлагает своим домашним любимцам заняться ночью садо-мазохическим сексом. Причем, низкорослый Пушкин должен играть роль провинившегося мальчика, а рослая Натали - строгой наставницы.

Обычно это происходило так. Пушкин надевал кожаный намордник и ошейник с поводком и становился на четвереньки. Натали наряжалась в кожаный пояс, кожаные чулки и туфли на высоком каблуке. Она брала в руки хлыст и начинала распоряжаться Пушкиным, - бранилась, хлестала своего мужичка хлыстом, наступала на него шпилькой, даже мочилась. Она была простой человеческой самкой не чуждой плотских утех поэтому вовсю отрывалась в отвязном сексе. И, между прочим, объем талии у нее был всего 40 см! Ровно столько же, сколько объем бицепса у Пушкина, который слыл у себя в деревне крепким парнем. Он гнул подковы и беспощадно дрался на танцах в клубе с поэтами из соседнего села. Однажды он одним ударом завалил здоровенного поэта, крупнее себя вдвое. Просто ударил ему головой в пах, по половым органам. Охват бедер у Пушкина был 62 см, и весь он был такой мускулистый, чернокожий. Натали не очень любила чернокожих, но раз уж судьба свела ее с чернокожим мужем, в сексе она с большим усердием изображала из себя расистку, мучающую чернокожего раба.

На самом деле Натали не была расисткой, хотя от вида чернокожих ее мутило. Завидев на мостовой негра или даже мулата она кривилась, прикладывала к носу надушенный платок и по-французски материлась:

- Merde, govno! Griazni gutalin, pidoras, eti ego maman!

Пушкин старался образумить невесту:

- Natali! Ti sama govna kusok! Нужно смотреть не на цвет кожи, а на поэтические способности личности. Я ведь тоже черный, а какой красивый!

- Замолчи! - кричала Натали. - А то меня стошнит!