Страница 41

Додд водрузил наконец на себя бумажную шляпу и лихо сдвинул ее набекрень.

- А что, господа! Идейка лучше не надо! - сказал специалист по тайному сыску. - В конце концов, не все ли равно гражданину, кто по нему палит гангстер, сосед или переодетый солдат? Никакой принципиальной разницы я не вижу...

Ургер бросался взглядом то к одному, то к другому собеседнику. Сенатор все-таки изловчился и успел ухватить искорку недоверия, блестевшую в быстрых профессорских глазах.

- Выкладывайте, профессор! Что вас смущает?

- Только моральная сторона! Как преподнести Первому? Понимаете, Дан, затруднение в том, что солдаты обращают оружие против мирных граждан.

- На их же благо! - вставил Додд.

- Еще неизвестно, оценит ли нация такие усилия! - усомнился профессор. Но, пожалуй, коллеги, можно найти и юридическое решение проблемы.

Обдумывая, советник Первого на секунду остановился, но сразу же продолжил, уже уверенный, без тени сомнений:

- Можно провести, например, частичную демобилизацию. Кстати, это даст дополнительный пропагандистский выигрыш. Первый будет доволен. Понимаете, господа, мы сокращаем армию! Ни одному президенту это еще не удавалось сделать!

- Профессор, это вздор! - заерзал Додд. - Вы что, не знаете, вас же сотрут в порошок при одном лишь слове "демобилизация"!

- Условно! Только условно! Парня демобилизуют при условии, что он вступает в ряды сторонников Великой национальной традиции. Новое гражданское движение! "Долой мягкотелых!", "Кто слабый, пусть умрет!", "Моя жизнь - в моем курке!"

- Ну и голова! - восхитился толстяк. - Ваша голова набита замечательными лозунгами! Этак я и сам выскочу на улицу поразмяться!

- Боюсь, что у нас с тобой на это не хватит времени, - произнес старик. Ведь любой намек, что новое движение - дело рук правительства...

- Это уже красный заговор! - подхватил приятель. - Этого мы не допустим!

- Бог вам в помощь, друзья, - вставая, заключил мудрый профессор Ургер...

Мальчишка, сидевший на дереве, пронзительно свистнул. Ребята, как стайка испуганных воробьев, рассыпались по лужайке. Полянка, только что плескавшаяся детскими криками, мрачно смолкла...

* * *

Уютный номер "Коломбины" покидать они боялись. По визору то показывали национальные парки и пляжи, то передавали сводки о боевых действиях. Несколько раз в рамке визора возникали физиономии видных политиков, но к чему они призывали, понять было трудно: аппарат был неисправен, и сколько Рэм ни нажимал кнопки, звук не появлялся.

- Так даже лучше, - заметила Джета. - Их слушать - потом хлопот не оберешься...

Вдруг раздался громкий писк. Он звучал на одной ноте - настойчиво и призывно. Рэм с надеждой поглядел на визор.

- Может, сам исправился?

- Это пневмопочта, - объяснила девушка, Алюминиевая панель, вмонтированная в стену у входной двери, плавно откинулась наподобие полки. На ней лежал конверт. Джета подошла и взяла послание.

- От господина Блим-Бляма, - сообщила она, просмотрев присланные листки. Два счета. Тебе - сто тысяч, мне - десять.

Рэм повертел в руках пластмассовые пластинки счетов.

- Игра кончилась. Но зато у нас теперь кое-что есть. - Бывший Друг президента порылся в своем бумажнике и достал еще одну карточку. - У меня еще есть шестнадцать...