Страница 16

Рассказывает Александр Мирзаян:

-- В 197... году на фестивале в Минске сидевшие в жюри "представители инстанций" сняли с исполнительского конкурса участника, вышедшего с песней Б.Окуджавы и В.Берковского "Круглы у радости глаза...", так как им показались непатриотичными строчки "Не все ль равно, какой земли касаются подошвы..." Никакие объяснения и увещевания бардов и клубных активистов не помогли: "старшие товарищи" стояли на своем.

Первое место в данной номинации занял исполнитель известной песни на слова И.Бродского "Мне говорят, что надо уезжать..."

Чего не понять умом, того не понять. Мне, Бергу, остается лишь добавить, что несколькими годами раньше на Грушинском фестивале "зарубили" Александра Краснопольского из-за строчек его песни -- "Мы с тобою, как в далекой Стране Дураков, Собираем не то, что посеяли":

-- А Вы какую, собственно, страну имели в виду?

Поневоле задумаешься!

Высшее признание.

Рассказывает Борис Жуков:

-- 1983 год, февраль. II-й московский фестиваль. Идут первые месяцы правления Андропова, все начальники уже знают, что с них "спросят строго", но не знают, за что именно, и потому боятся абсолютно всего. Прежние литовки отменены, все тексты нужно литовать заново. Разумеется, никаких песен на бис, никакого пения в фойе, никаких стенгазет... И завершающий аккорд -организаторам фестиваля вручен список авторов, которые ни под каким видом, ни в каком качестве не могут быть допущены на сцену. Список открывается известными именами, а дальше идут фамилии клубного и даже кустового ранга -предмет начальством изучен хорошо.

Член оргкомитета фестиваля Саша Пинаев сообщает эту скорбную весть одному из фигурантов списка -- автору Валере Каминскому:

-- Валера, ну, ты не отчаивайся, мы будем добиваться, чтобы тебе дали выступить...

-- Пинаев, идиот, не вздумай! Этих фестивалей еще до хрена будет, а вот в один список с Лоресом и Мирзаяном я больше, может, никогда не попаду...

Классики всегда современны.

(Продолжает рассказ Борис Жуков.)

-- Чудовищная атмосфера сверхбдительности на фестивале словно нарочно провоцировала всевозможные инциденты. То публика как-то неадекватно реагировала на "Почтальонку", спетую впервые вышедшей на большую сцену Галей Мартыновой (ныне Хомчик). То по залу прокатывалось тихое шушуканье при виде невесть кем выпущенного на сцену Петра Старчика. Но это, оказывается, были еще цветочки...

Бомба взорвалась, когда на сцену вышла Наталья Пинаева -- жена вышеупомянутого члена оргкомитета. И чистым, звонким, наивным голосом объявила:

-- Стихи Роберта Бернса в переводе Маршака.

За тех, кто далеко, мы пьем,

За тех, кого нет за столом -

За славного Тэмми,

Любимого всеми,

Что ныне сидит под замком.

За тех, кто далеко, мы пьем,

За тех, кого нет за столом -

За Чарли, что ныне

Живет на чужбине,

И горсточку верных при нем!

Свободе -- привет и почет,

Пускай бережет ее разум,

А все тирании пусть дьявол возьмет

Со всеми тиранами разом!

В общем-то, для восторга зала и ужаса начальства хватило бы и этого. Но дальше пошло нечто вовсе несусветное:

Да здравствует право читать!

Да здравствует право писать!

Правдивой страницы