Страница 19

Горький вкус победы.

Случай, где все было "с точностью до наоборот", рассказывает Михаил Волков, некогда московский, а ныне израильский автор:

-- Литовка текстов в МДСТ (Межсоюзном доме самодеятельного творчества) в Москве.

Я принес очередную пачку текстов работавшему там в то время (год примерно 84-85-й) Диме Хоменко. Он просмотрел их и остановился на песне "Матч по забиванию гвоздей головой в стену" о соревновании советской и американской команд в указанном виде спорта.

Дима говорит:

-- Жалко, хорошая песня какая, а залитовать не могу.

-- Почему? -- спрашиваю. -- Наши же там выиграли, все патриотично...

-- Знаешь, в данном случае лучше бы проиграли.

"...И стало слово плотью".

В 1981 году, вскоре после XXV слета московский КСП в очередной раз был разогнан властями. Всех предупредили: никаких слетов! Когда, тем не менее, куст "Феня" попытался провести в первую годовщину смерти Высоцкого слет его памяти, участников встречали на платформе милицейские наряды и, не давая сойти с нее, сажали во встречную электричку.

Через считанные недели после этого эпизода двое лидеров "Фени" один за другим уехали работать на КАТЭК (если кто уже забыл -- "Канско-Ачинский топливно-энергетический комплекс"; попросту говоря, месторождение бурых углей в малоосвоенной части Восточной Сибири).

Таким образом, известное выражение "послать к ядрене фене" обрело после этой истории совершенно точный географический смысл.

Есть в жизни счастье!

Вспоминает Александр Городницкий:

-- ...У меня почему-то с первых дней пребывания на "Крузенштерне" сразу же не сложились отношения с нашим замполитом.

Конфликт с замполитом, чреватый для меня потерей загранвизы, еще обострился после того, как по его приказу судовая трансляция с утра до ночи беспрерывно на полную громкость передавала одни и те же, безумно всем надоевшие за полгода плавания, песни с нескольких затертых пластинок. Среди прочих была там особенно опостылевшая мне лирическая песня на слова Михаила Танича "Девушки сидят на подоконнике -- обнявшись, вполголоса поют". В конце песни говорится, что девушки ее "оборвут, не кончив, и сор смехом побегут с ребятами в кино, и уходит песня грустным эхом через запотевшее окно". Песня эта, крутившаяся много раз на дню, обрыдла нам особенно, но замполиту она нравилась, и просьбы ставить ее пореже успеха не имели.

В тот день, по случаю женского праздника 8 Марта, обед в кают-компании, где мы, штатские, сидели в самом конце офицерского стола, был праздничным. Павел Васильевич (П.В.Власов, командир парусника "Крузенштерн" -- прим. сост.), по случаю праздника, надел парадную тужурку с многочисленными орденами. Слева от него, как и положено, сидел замполит, справа -- старпом. Подали борщ, и замполит налил себе полную тарелку. И тут, как назло, снова зазвучала эта несчастная песня. Я решил идти ва-банк.

-- Павел Васильевич, -- громко спросил я через весь стол, -- разрешите обратиться?

-- В чем дело? -- спросил он подозрительно.

-- Почему в День советских женщин у нас парадно поют такие идейно невыдержанные песни?

Офицеры, разговаривавшие за столом, отложили ложки и стали прислушиваться. Замполит, кося на меня недобрым глазом, тем не менее набрал в рот полную ложку борща. Это-то его и подвело.