Страница 25

Наконец судья Асманн, чопорный старец, смотревший поверх голов, медленно и торжественно проследовал в свой кабинет. Гуго, не ожидая, быстро пошел за ним. Дряхлый, полусогнутый секретарь метнулся было ему навстречу, но дорогой костюм и крупный камень на галстучной булавке, по всей вероятности, его смутили.

- По личному делу, - процедил Гуго и уверенно прошел мимо отступившего чиновника.

Самым ужасным было то, что судья Асманн ничуть не удивился, увидев картонку со своей подписью.

- Я ждал, что когда-нибудь ко мне придут за отчетом, - удовлетворенно, даже с некоторой радостью заявил судья. - Этот долг тяготит меня уже много лет.

Старец поднялся, подошел к пузатому сейфу, занимавшему весь угол, открыл дверцу и долго копался в бумагах. Обладатель странной телефонной книги обреченно ждал. Та готовность, с которой невозмутимый законник признал свой долг, безошибочно свидетельствовала - опять неудача.

Наконец судья вытащил из сейфа клеенчатую тетрадь и вернулся к своему столу. Гуго без особого интереса слушал ровный старческий голос.

- Я получил в январе месяце семнадцатого числа одна тысяча девятьсот сорок пятого года от гауптштурмфюрера Брюкке сумму в размере двенадцати тысяч долларов, - рассказывал судья, заглядывая в свою тетрадь. - Большая часть, а именно девять тысяч пятьсот долларов, мною была предоставлена видным чинам СС, которым позже необходимо было срочно покинуть родину. Я вручал каждому по триста долларов плюс по двести долларов на приобретение новых документов. Расписки, разумеется, у меня имеются. Так, шестнадцатого июля я снабдил средствами штандартенфюрера Меца, двадцать шестого июля - оберштурмбанфюрера Клюге, двадцать седьмого июля...

- Господин судья, куда девались три с половиной тысячи? - хмуро перебил Гуго.

- В январе сорок шестого года я открыл юридическую контору. У меня хранятся счета на аренду помещения, на приобретение мебели и канцелярских принадлежностей. Есть квитанции об уплате за отопление и электричество. Вот документ о регистрационном сборе... - Асманн монотонно скрипел, и господину Гуго даже"в какую-то минуту захотелось спать. - Всего мною было истрачено около пяти тысяч, если все считать в долларах, другими словами, в это дело я вложил часть своих гонораров.

Гуго насторожился.

- При чем тут ваша юридическая деятельность, господин судья? Меня интересует, куда девались деньги?

- Извольте выслушать. Моя контора существовала два года. За это время я оказал помощь в качестве адвоката шестидесяти семи лицам, проходившим в качестве обвиняемых в процессах в период так называемой "денацификации"...

Голос судьи звучал ровно, словно мелкий серый дождь, начавший сыпать за окном. Гуго сожалел, что далеко оставил машину.

- Я добился, что с пятидесяти девяти лиц обвинения в совершении военных и политических преступлений были сняты. Разумеется, я не хочу приписать все заслуги только себе. Следует признать, что суды в американском и английском секторах оккупационной зоны проявляли благожелательное понимание к нашему толкованию юридических обстоятельств и всецело способствовали правовой деятельности защитников...

Гуго тем временем уже обдумывал, как ему быстрее добраться до серой коробки концерна Аксшпрунгера, видневшейся в узком окне. Это лишь казалось, что она поднималась за соседним домом. На самом деле до нее лежали целые кварталы, рассеченные сложным переплетением улиц.

- У меня имеются благодарные отзывы многих лиц, занимающих ныне видное положение, - бубнил судья, перелистывая страницы тетради. - Все они единодушно подчеркивают мою положительную роль в деле восстановления правового режима и законности. Таким образом, деятельность моей юридической конторы с привлечением части средств, полученных мною ранее от гауптштурмфюрера Брюкке, можно признать фактором положительным, способствовавшим...

- Но гонорары вы все-таки получали? - на всякий случай вставил Гуго. - И, наверное, неплохие?

- Разумеется, юридическая помощь, которую я оказывал, клиентурой оплачивалась, но строго по таксе, принятой в судебных инстанциях. Могу заверить, что ни одно расследование не сможет представить факты, которые бы свидетельствовали о моей корыстной заинтересованности. Я действовал во имя идейных побуждений. Больше того, в восьми случаях, когда мне не удалось отстоять интересы подзащитных, я отказался от вознаграждения. Но это были чрезвычайно сложные казусы, решавшиеся под сильным давлением русских юристов, требовавших выдачи указанных лиц, которые во время военной кампании на Востоке...

Господин Гуго не выдержал, схватил свой портфель и выскочил из кабинета.