Страница 4

- А муж?

- Муж был не только грузином, но и боксером, - печально молвил Дамкин. - А грузины и боксеры, сам знаешь, какие вспыльчивые люди... После знакомства с ним мы еще больше подружились со Стрекозовым...

- Не верю! - заулыбался Торчков. - А когда вы мне рассказы принесете?

- Напиши свой телефон, мы тебе позвоним. Встретимся в этой же кофейне. Сейчас у нас времени нет, мы роман новый оканчиваем,

- Поздравляю! Я тоже нашел такую крутую тему для романа! Ладно, я побежал!

- Э! - воскликнул Дамкин. - У нас тут Общество Охраны Ёжиков организовалось, хочешь вступить?

- А это официальное общество? Зарегистрированное?

- Ну, конечно!

- И удостоверения есть?

- Удостоверений пока нет, но скоро будут... А вот вступительные взносы уже есть. Полтинник с человека. Всего пятьдесят копеек, зато какая высокая и светлая цель - сохранить для потомства ёжиков!

- Сейчас у меня нет полтинника. Я позже принесу, когда удостоверение будет.

Торчков ушел, Дамкин и Стрекозов стали разрабатывать стратегию.

- Двадцать рассказов! - говорил Дамкин. - По червонцу это выйдет где-то около двухсот рублей! Да на такие деньги мы месяца два сможем прожить, если по-скромному! Или в Гурзуф съездим! Вот только есть ли у нас двадцать ненужных рассказов, которые было бы не жалко отдать этому придурку?

- Вообще-то, можно продать Торчкову чужие рассказы, например Чехова. Сомневаюсь, что Торчков читал Чехова и сумеет отличить его от Дамкина и Стрекозова.

- Логично, - согласился Дамкин. - Свои рассказы мы и сами когда-нибудь опубликуем. Возьмем лучше в библиотеке Чехова, Зощенко, Ильфа с Петровым, да продадим Торчкову! Надо только перепечатать их на машинке. Не листы же из книжек вырывать!

- Это для Светки работа! - сказал Стрекозов.

- Заработаем денег, купим ей какой-нибудь хороший подарок! - решил Дамкин.

Литераторы дисциплинированно отнесли пустые чашки на поднос для использованной посуды и отправились в районную библиотеку.

Глава следующая,

в которой Карамелькин разочаровался в женщинах

Спаси меня, о Боже правый,

От бабы злобной и лукавой!

"Тысяча и одна ночь"

Вечером литераторы сидели на кухне у Карамелькина и пили чай с пряниками, которые принес Шлезинский, получивший где-то какие-то деньги. Шлезинский играл на гитаре и пел недавно сочиненный на стихи Дамкина рок-н-ролл.

- Когда ты грустишь, я хочу бежать прочь

И резать в кровь пальцы и броситься в темную ночь.

Я забываю все слова, я забываю, кто я есть.

Во мне живет только страх, когда ты грустишь!

- Круто! - поощрял музыканта Дамкин, который обожал, когда писали песни на его стихи.

Шлезинский тоже обрадованно сиял. Недавно он отпустил бороду и теперь был очень похож на еврея.

- Если тут пропустить небольшое соло, - говорил он, - а вот тут вставить сакс, это будет настоящий хит! Гораздо грамотнее, чем у "Машины времени"!

Карамелькин, до этого углубленно читающий книжку по программированию с жирной надписью "Фортран на ЕС", поднял голову и важно произнес:

- Музыка действительно хорошая! Гораздо лучше, чем стихи!

- Приятно услышать умную мысль! - язвительно сказал Дамкин. - Но вдвойне приятно услышать её от Карамелькина!