Страница 14

- Слушай, Айсман, - спросил Борман, обгладывая на ходу куриную ножку, прихваченную со стола. - Раз из вашего бункера есть отличный выход, через который мы идем, то за каким хреном мы лезли через эту вонючую канализацию?

- Борман, ты не фига не понимаешь! Надо же было показать Штирлицу, как мы хорошо организованы, какая у нас классная конспирация! Скажи, Штирлиц!

- Ясный пфенинг, - согласился Штирлиц, которому выражение "ясный пень" уже приелось.

Фашисты погрузились в три грузовика и с песнями поехали в кабак. Айсман, любовно глядя на Штирлица, думал: "Надо бы мне тоже заказать трость с железным набалдашником!"

Грузовики подкатили к "Древнему Чосону". Сквозь стеклянные витрины ресторана, на которых столбиком были написаны иероглифы, можно было разглядеть уютный зальчик. В зале стояли пивные автоматы, стоящий за стойкой бармен продавал более крепкие спиртные напитки и закуску. Над входом светились два иероглифа. Сначала синим загорался один, затем зеленым другой, и, наконец, оба иероглифа загорались желтым цветом.

"Что все это значит? - удивился Штирлиц. - Неужели загорается "Пива нет!", "Пива нет!"?

Пиво и веселье в кабаке были в самом разгаре. Команда американских бейсболлистов праздновала свою победу. Бейсболлисты, все как на подбор здоровенные, мускулистые, лакали пиво, обнимали красивых корейских девушек и сквернословили. Упившийся тренер в одиночестве поднимал тосты за состоявшуюся победу, но его никто не хотел слушать.

Мимо ресторанчика, приплясывая и напевая "Харе Рама! Харе Кришна!", проходила толпа выбритых наголо кришнаитов в оранжевых одеждах.

- Штирлиц! - обрадовался им Борман. - Это же кришнаиты! Я пойду пообщаюсь!

- Пообщайся, - разрешил Штирлиц. - Только много не пей!

- Да ты о чем? Мы поговорим о душе, о смысле жизни... Я давно уже хотел выяснить, кем я был в своей прошлой жизни.

- Смотри, чтоб тебя наголо не обрили! - пошутил Штирлиц. Эсэсовцы громко заржали, так как Борман уже лет сорок был лыс, как бильярдный шар.

Борман помахал друзьям рукой и побежал за кришнаитской процессией.

- Уйдет мой друг Борман в буддистский монастырь! - посетовал Штирлиц. - Просветлится, станет Бодисатвой!

- Какие ты умные слова знаешь, - удивился Айсман.

- Это меня Борман научил, - не стал скрывать Штирлиц.

Эсэсовцы завалились в кабак и быстро заняли все свободные места. Холтофф резво подбежал к пивному автомату и начал наполнять кружки, передавая их по цепочке из рук в руки. Кружки быстро заставили длинный стол, во главе которого сел Штирлиц.

- Штирлиц, скажи речь! - крикнул бывший адъютант Гиммлера Фриц.

- Что я вам, Брежнев, что ли? - откликнулся Штирлиц. - Я сюда не разговаривать пришел!

С этими словами русский разведчик выпил первую кружку.

Американцы слегка примолкли, разглядывая черную форму со свастикой.

- Что здесь делают эти фашистские ублюдки? - громко спросил один из бейсболлистов, самый здоровый.

Немцы не обратили на него никакого внимания, поскольку вопрос был задан по-английски, и никто его не понял. Поэтому пивные кружки продолжали быстро опустошаться.

- Ребята, мой рюкзак никто не видел? - спросил Штирлиц.

- Нет!