Страница 13

23

Поручик 147-го штрафного пехотного полка Бегемотов сидел возле казармы и чистил загаженный эполет, вспоминая об одной из своих молодых невест. Бегемотову было тоскливо — полк уже месяц стоял в глухой местности Запредельского уезда, в трех верстах от Отсосовска, и вдруг, как только наметилось нечто интересное — дуэль между Адамсоном и фон Хоррисом, штабные писаря разнесли весть, что сегодня в три часа пополудни 147-ой полк снова переводится к Самурайскому театру боевых действий.

"К чертовой матери, господа!" — выразился поручик Бегемотов перед строем новобранцев, призванных на службу из плененных самурайцев.

День назад Бегемотов сам бы с радостью отправился на Фронты, но не сегодня. Поручик был удручен, в этом случае он упускал зрелище должно быть преувлекательной дуэли.

Нацепив эпилет, Бегемотов пошел договориться с писарями о переносе дня выхода на Марш, но те были настроены агрессивно, стояли на своем и отказались даже поделиться с ним ханкой.

С расстройства Бегемотов полетел в «Либидо», где и обнаружил, к своему удивлению, одного из дерзких бретеров — барона Хорриса. Барон находился в состоянии тяжелого опьянения, к тому же на столе недалеко от Хорриса стояла бутыль сидра емкостью 2, 5 литра, то есть попросту «четверть». Перед ней барон прочно обосновался, размышляя о том, что ему жутко страшновато, и о том, что эта скотина Адамсон стреляет, поди, лучше его, барона. Если попадет в барона пулей, боль будет — адская. Тут Хоррис уже собирался пустить очередную слезу, но заметил Бегемотова.

— Эй, поручик, подойдите сюда, если не затруднит!

— Что угодно, господин барон? — ответствовал Бегемотов.

В этот момент благодаря сидру в голове барона возник грандиозный и сокрушительный план, казавшийся легко выполнимым. Барон сразу поделился планом с поручиком Бегемотовым.

Через полчаса из дома Хорриса вышли двое: сам Хоррис, одетый в форму поручика штрафного полка, Бегемотова, чисто выбритый и загримированный в усы, а также загримированный, но уже под Хорриса, Бегемотов.

— Через пару дней возьму отпуск и приеду из твоей части в Отсосовск, говорил барон. — За выслугу не беспокойся, проявлю себя во всей красе. А потом мы снова поменяемся.

— Ну. Ты скажи в полку, что заболел, вот и опух, а главное, больше ругайся матом, тогда и подозрений никаких не возникнет. Потому, как я начинаю ругаться, все опускают глаза, — напутствовал его Бегемотов.

Заговорщики пожали друг другу руки и разошлись. Только тогда из-за куста можжевельника вылез совершенно обалдевший Хрюков. Он узнал переодетого барона, но и поручика Бегемотова тоже принял за Хорриса.

"Был один, стало два! Был один, стало два! Агент- двойник! бессмысленно бормотал Хрюков. — Ну, что теперь делать?"

В замешательстве пристав сел на скамейку и завертел головой в разные стороны, пытаясь все-таки решить — за кем же ему теперь вести «хвост».

24

Гимназистка лицея княжка Мария-Тереза де Лизаньки шла по улице и от страха целомудренно опускала глаза, когда из-за угла навстречу ей выкатил экипаж с тремя превеселыми офицерами. Это были поручик Адамсон и его секунданты.

— Ого, какая телуха! — заметил один из секундантов. — Лошадь, стой, раз-два! Тпру!..

— Да это же Машенька! — признал обрадованный Адамсон.

— Господа! Мы здесь не за этим! Мы едем на дуэль! — попытался напомнить ему второй секундант, убеленный сединами ротмистр Яйцев.

Но экипаж уже остановился. Адамсон спрыгнул первым и стремительно бросился перед Марией-Терезой на колени.