Страница 20

Хоррис так и не нашел в себе сил расстаться с Бегемотовым, — уж больно тот ловко и быстро снимал для барона женщин — "Мы тут с другом шли, знаете ли, мимо. Так что нам ничего не остается, как воспользоваться вашим обществом…" Со своей стороны Хоррис подкармливал Бегемотова, теперь он, благодаря своей должности, стал иметь большие деньги: барон брал взятки. Когда же градоначальник и мэр города Же Сидоров- Понтельский пытался пожурить за неумеренность барона при каждом удобном случае, то барон просто не понимал о чем идет речь и показывал мэру дулю. По его представлениям, «должность» на то и существует, чтобы прокормить. Бесспорно, так оно и есть. Здесь и мы с Хоррисом совершенно правы.

В то утро барон Хоррис находился в благодушном настроении, потому что накануне подал мэру проект, в котором отметил, насколько будет выгодно для города Же прорыть стратегический канал до Тоже- Парижа. По каналу можно было бы перевозить контрабанду, презервативы и соль.

Рассказами об этом проекте барон весьма достал не только мэра, но и Бегемотова. Понимая это, Хоррис чувствовал себя перед ним в долгу.

— Эх, Бегемотец, братец ты мой! — заговорил барон, подставляя исцарапанную физиономию ласковым лучам солнышка. — Как же ты натерпелся, бедняга! А все из-за меня, скота такого!..

— Почему же из-за тебя?

— Так ведь ты был под меня загримирован. Значит, Хрюков хотел арестовать меня. Но не на того Хряк напал!

— Это еще что? Да я из-за тебя оказывается целую кучу денег в долг просадил! — Бегемотов неожиданно не на шутку разволновался. — Спасибо дорогой! — язвительно сказал он и влепил барону звонкую оплеуху.

Барон автоматически ответил тем же. Завязалась потасовка, вокруг приятелей собралась приличная толпа народу. Какой-то господин бросился было прекратить мордобитие, однако барон залепил и этому субъекту здоровенную затычину. Господин упал, опрокинув незнакомую старушку, хотя никто, кроме этой старушки, этого не заметил.

Видел эту сцену и городовой Задников. Он возвращался с ночного дежурства домой и не признал в нарушителях спокойствия ни Бегемотова, ни барона.

"Эх, — думал Задников, — если бы уже не кончилась моя смена, ох и отдубасил бы я вас сейчас, за милую душу!" Успокоившись этим, блюститель порядка спокойно пошел к себе домой, и вскоре драка утихла.

Приятели помирились, барон тщательно заверил Бегемотова, что сам отдаст его карточные долги, но после того, как наберет со службы денег и уплатит своим кредиторам. Это вполне удовлетворило Бегемотова.

Они отряхнулись, разогнали криками толпу зевак, и поручик сказал:

— Ну что, пошли в участок?

— Как — в участок?!

— Да ты не волнуйся, там тихо, сидра много.

— А, ну тогда пошли, — согласился барон и тут внезапно понял, что переделка с поручиком отняла его последние силы.

Всю дорогу до участка Бегемотов тащил барона на себе. Хоррис симулировал бессилие, а параллельно их движению по дну канавы полз пристав Хрюков. Минутами спустя он писал: "Означенный барон по прибытии в город Же завербовал поручика Бегемотова, который вернулся с театра боевых действий, с целью выпытать у означенного поручика секретные сведения выведать относительно… — пристав почесал затылок, — относительно безопасности границ Империи. Пристав Хрюков продолжает доблестное наблюдение."

Хрюков захлопнул досье, как бы произвел выстрел, вылез из крапивы и заглянул в окно жандармского участка.

В участке неутомимый Бегемотов уже тасовал за столом карты, а городовой Задников спал в ходе дежурства в углу на соломе. Двое жандармов спали стоя, вцепивший в одну винтовку, потому что соломы на всех и на лошадей не хватало. Вторая винтовка была пропита — от нее остался только штык, воткнутый в стол. С него свисали устаревшие женские подштанники.

Барон снимал сапоги, сидя на табурете.