Страница 19

36

Как-то раз с бароном Хоррисом случилось вот что: постоянно пребывая в игорном доме госпожи Снасилкиной-Шестью, он о чем-то задумался, а потом заперся в туалете. Барон проспал там двое суток кряду, а выйдя оттуда, не стал сразу пить сидр, и потому сумел осмотреться — что же делается в окружающем его пространстве. Произошло это, понятно, случайно.

Так Хоррис узнал о смерти Блина, отъезде Хрюкова, гибели Румбеля и о триумфе поручика Адамсона. Это последнее обстоятельство возмутило барона до глубины души. Прекрасно понимая, что бороться ему теперь с поручиком не по силам, что момент упущен, Хоррис решил покинуть негостеприимный Отсосовск. Горожане и сами были рады избавиться от опустившегося барона Хорриса, и если бы штрафной пехотный полк не ушел к театру боевых действий, то, скорее всего, барон получил бы назначение именно туда. Теперь же после недолгих формальностей судья Узкозадов торжественно вручил Хоррису бумагу с печатью — назначение в город Же на должность начальника извозного промысла.

Проводы барона продолжались три дня без сна и передышек. В городе был устроен фейерверк. Бесплатно раздавались напитки и бублики.

В последнюю ночь Хоррис, пьяный до последенго дребезана, выехал в город Же. Сразу же за околицей он свернул с дороги и погнал лошадей прямо через кукурузные поля и торфяные болота. Вскоре, однако, карета развалилась, и барон продолжил свой путь пешком. Звериное чутье не подвело барона: на рассвете он вышел к реке и по ней добрался до города Же.

Город был застроен старыми покосившимися домами и залит грязью вплоть до невозможности. Сказывалась его отдаленность от Парижа и других фортпостов Империи. "Где же здесь городская управа?" — думал барон, обходя огромные лужи. На одной из них он столкнулся с каким-то господином с тросточкой и в белом цилиндре. Тот выгуливал меж лужами собачонку, перевязанную двумя бантами, зрелище которой несказанно рассмешило барона. С трудом переборов приступы смеха, он осведомился у этого господина о дороге к управе, на что получил полный изысканности ответ на чистом французском.

Барон воспринял это как личное оскорбление. Лицо его помрачнело.

— Ты что, свинья, не можешь на языке Империи разговаривать! — возмутился он.

— Извините, господин, э-э-э, — засмущался субъект с тросточкой, — вы мне не представились. А я между тем мэр этого города Сидоров-Микстуров.

— Управа где?! — взревел барон, потом спихнул мэра в лужу, пнул за ним собачонку и пошел прочь.

— Вот ведь урод! — бормотал он, — Ну ничего, я наведу здесь порядок. Надо же! Каждый паршивый мэр будет мне указывать: мэр он, видите ли, или нет!

Завернув за угол, Хоррис увидел впереди спину городового.

— Эй, служивый! Где здесь управа! — крикнул барон.

Городовой повернулся, и Хоррис тут же узнал поручика Бегемотова.

— Ба! Поручик! — вскричал он и с присущей ему страстностью бросился в объятия Бегемотова, как к помирающему кредитору.

— Ну, брат, я такого натерпелся на войне с самурайцами! Как только жив остался! — пожаловался барон. — Получил контузию в голову, и теперь то и дело провалы памяти. Тебе заслужил орденок за отвагу, за что здоровьем поплатился… Веришь ли, не помню ни одной своей женщины. Хотя, может, я еще и гомосексуалист?..

— Это дело поправимо, — ухмыльнулся поручик. От него значительно несло рвотой, и выглядел он крайне запущенно. — Я как раз отправляюсь в бардак. Надеюсь, откуда дети берутся, ты еще не забыл?

— Ха! Ну ты остряк! Как здесь-то ты оказался?

— Да этот скотина Хрюков зачем-то взял меня в кандалы и отправил сюда на остров Св. Елены. Никогда не думал, что здесь так тепло и медведи по улицам не ходят…

— Так это же не остров! Это город Же! Представляю, до какой степени ты был в дребезан!