Страница 24

Вильямс глубоко вздохнул.

- Я очень люблю спать, сэр. Если я не посплю девяти часов, сэр, я просто погибаю. Это мука для меня.

- Мука? - Бейли закатил глаза. - А как вы считаете, что значит для меня вся эта история? Думаете, это не мука? С тех пор как я занялся этим делом, я набрал шесть фунтов веса, ибо постоянно пью портер. Мне придется пройти курс лечения - три недели питаться только овсяным отваром и морковью.

- А как быть с экономкой Патрицией Хайсмит? - перебил инспектора Вильямс.

- Она наверняка не имеет никакого отношения к убийству, - парировал Бейли.

- И вы это можете доказать?

- Да, могу, - пробурчал Бейли.

- И все же я позволю одно замечание, сэр. Если вы подозреваете всех и каждого, то почему исключаете Хайсмит? Я надеюсь, это не связано с портером, которым эта дама так щедро потчует вас.

- В кулинарии она смыслит. Каждый раз, когда я появляюсь в Карентине, Патриция догадывается, о чем тоскует мой желудок.

Бейли отогнал гастрономические мечты, которые не давали ему покоя, и примирительно заметил:

- Конечно, нам не следует забывать и о Патриции.

Обсудив с Вильямсом все вопросы, он дал ему последний совет;

- На вашем месте я принял бы сначала горячую ванну и обработал свою физиономию порошком для чистки кастрюль, иначе вас могут принять за существо с того света.

- Вы можете довольно часто получать удовольствие. разбивая на моей голове чернильницу, но каждый раз вам это будет стоить десять фунтов, - примирительно заметил Вильямс.

Большую часть своей жизни человек проводит при дневном свете, поэтому у него врожденный страх перед темнотой. Это чувство было присуще и Вильямсу. В течение дня он все рассматривал трезвыми глазами бдительного полицейского чиновника. Но когда наступала темнота и он украдкой пробирался в замок, то самоуверенность покидала его. Скрип раскачиваемых ветром ставен заставлял его вздрагивать; игра света и тени от луны и проплывающих облаков казалась ему такой же жуткой, как блеск топора палача. Как-никак, а трое в этом замке уже погибли при странных обстоятельствах. Как знать, может быть, и его ждет та же участь...

Комната Декстера находилась на втором этаже в конце коридора. Свет не горел. Вильямс уже хотел открыть дверь в комнату, как до него донеслось покашливание. Дверь вдруг открылась. Вильямс включил карманный фонарик и начал осматривать помещение. В темноте что-то щелкнуло, и когда мимо него просвистела пуля, он почувствовал холодок около правого уха. Реакция была молниеносной. Вильямс бросился на пол, выключил фонарик и пополз в угол между шкафом и стеной. Поскольку он точно помнил обстановку в комнате, то знал, что здесь он в безопасности.

- Я знаю, куда вы заползли, - раздался хриплый голос Декстера со стороны книжной полки.

- Прекратите стрелять как сумасшедший. Я послан сюда защищать вас, прошипел сержант вне себя от ярости.

- Кто вы?

- Вильямс. Вы что, не узнаете меня?

Полковник включил настольную лампу и вышел из своего укрытия, все еще держа в руке пистолет со звукоглушителем.