Страница 24

- Вы гений! - сказал Гуляйбабка. - С таким знанием вопросов тактики, если вас не кокнут партизаны, пойдете далеко.

- Рад стараться! - рявкнул полицай.

- Старайтесь! - сказал Гуляйбабка вытянутому столбом полицаю. - И, пожалуйста, повторите то, что вначале сказали. Да погромче, чтоб все слыхали.

- Слушаюсь!

- Повторяйте.

- Нам остается так что лежать! - закатив глаза к небу, гаркнул полицай. Лежать и ждать выручки, так что подкрепления!

- Все слыхали, что сказано? - спросил Гуляйбабка.

- Все! - ответила "рота".

Гуляйбабка отыскал в строю глазами одноглазого щеголя в кожаной тужурке:

- Начальник курса!

- Я, господин начальник!

- Растянуть роту в цепь и уложить в снег. Увлечь курсантов личным примером.

- Слушаюсь растянуть в цепь, уложить в снег и увлечь личным примером!

- Помните, вы под огнем партизан. Никаких хождений. Чтоб все как в бою! Лежать и отбиваться. Патронов не жалеть.

- А ежели приспичит? Как тады? - спросил кто-то с левого фланга.

- Этот вопрос не имеет никакого отношения к теме занятий и тем более к стратегии и тактике германской армии. Решайте его сами, применительно к местным условиям. Хайль Гитлер!

Начальник курса, крикнув "Хайль!", побежал рысцой укладывать роту в снег, а Гуляйбабка обратился к сидящему на облучке кучеру:

- Как ваше мнение, Прохор Силыч, есть ли расчет в нашем дальнейшем пребывании на этой чертом продутой высоте?

- Никакого, сударь, - ответил Прохор. - К чему тут торчать, коли все разжевано и пережевано, как беззубой бабке. Ну, другое дело, если б шли маневры: сто дивизий вправо, сто - влево, тогда куда б ни шло. Командующий будь при войске, ибо войско без командующего равно стаду овец без пастуха. А так чего же: командиришка у них есть, задачка ясна: лежи себе да пуляй.

- Идентичный взгляд и у меня, Прохор Силыч. Излишняя опека губит человека. Оставим господ полицаев на попечение лейтенанта Закукаречки да матушки-ночки. Разворот на сто восемьдесят - и в Смоленск.

Прохор тронул коней, но тут же натянул вожжи. К возку подбежал полицай в заячьей шапке и фуфайке с белой повязкой на рукаве, но без винтовки, а лишь с пистолетом на животе, видать, из младших командиров.

- Господин начальник! Дозвольте спросить.

- Разрешаю. Спросите, - смерив с ног до головы на диво смелого полицая, сказал Гуляйбабка и подумал:

"Экий фрукт! Спросил вроде бы робко, а смел, как волк".

- Не сочтите за трусость. Рад стараться! - опять выпалил полицай в фуфайке. - Но хочется знать, для объяснения подчиненным, когда подойдет подкрепление, сколь придется ждать?

- Будь я пророк, я прогрохотал бы вам с неба. Но я всего лишь преподаватель тактики, и посему извольте ждать. Фюрер выручит. Ау видер зейн!

Возок, взметнув вихрь пыли из-под конских копыт, рванулся с места, прочертил дугу перед цепью уложенной в снег полиции и растаял в завирушной ночи.

- Сдается мне, Сямен, обманят нас, не дадут нам по коню и коровке, повернул голову к лязгающему зубами соседу полицай, у которого под шинелью было одето что-то теплое.

- Пошел ты к чертям со своим конем и коровкой, - ответил сосед. - Я промерз до костей и, если через час нас не поднимут, боюсь, что моей жинке придется искать другого Семку.

- Чего ж ты приехал без теплых вящей? Надоть было пододеть что-либо под шинелишку. А так, брат, дубу дашь, как пить дать. Где твой кожух?