Страница 47

Плащ-палатка, которой был завешен вход в землянку, с шумом приподнялась, и цепкая рука фельдфебеля выхватила из рук Карке обрывок листовки, а другая ухватила побледневшего беднягу за шиворот.

- А-а! Попался, субчик. Попался, скот, - просиял фельдфебель. - Вот теперь-то ты не отвертишься, от гестапо не улизнешь. Идем-ка, я тебя лично куда следует сдам.

Карке послушно вылез на карачках из землянки, отряхнувшись, сказал:

- Верно, господин фельдфебель. Правильно поступили. Благодарю. Успокоили вы меня. А то я так волновался, так переживал!

- О чем ты?

- Да как же. На зорьке вот-вот начнут артподготовку русские, и я мог запросто угодить под снаряд. Теперь же, слава богу, мне опасаться нечего. Вы меня уводите в тыл. Я только и мечтал об этом. Один-то я уйти не мог.

- Ах, вот оно что?! Значит, ты нарочно взял листовку в надежде, что я увижу, сдам тебя в тыл и ты таким образом смотаешься с передовой. Не выйдет. Будешь сражаться. Марш в окоп! Я один пойду и доложу о тебе.

- Вы, видимо, забыли, господин фельдфебель, что во взводе есть телефон, лениво зевнул Карке. - Я могу позвонить и сказать, что вы придумали себе предлог и сбежали от артогня.

Фельдфебель остановился:

- Да, от тебя, скотины, всякое можно ожидать. Придется пойти на уступку, как-либо твое моральное разложение замять. Словом, давай сделаем так. Ты мне отдашь чернобурку, которую сегодня выменял на чесотку, а я...

- Какую чесотку? - вытаращил глаза Карке.

- Не хитри. Я все знаю о шулерстве твоем. Теперь ты распространяешь от замерзания не блох, а чесотку. За нее и чернобурку получил. Так что давай ее и не раздумывай, иначе за чтение листовки останешься без головы.

Карке расстегнул шинель и, достав из-под мундира чернобурку, протянул ее фельдфебелю:

- Держите, господин фельдфебель. Так и быть. Выручу вас. Надо же вам как-то украсить супругу, чтоб и у нее квартировали штурмовики.

Фельдфебель схватил чернобурку, прижал ее к груди, потом, как заправский скорняк, подул на нее. Глаза его загорелись дьявольским счастьем.

- О мой бог! Какой мех! Какая теплота! Карке, ты останешься тут за меня, а я на почту. Скорее на полевую почту. О мой бог!