Страница 46

Подкопытов, командиры взводов Крыжко, Артюхин, Токарев, выручая вас, товарищи, собой преградили дорогу танкам и погибли на минах смертью героев. В том бою погибло также много рядовых рабочих. Прорваться к вам мы не смогли.

Тяжело слушать горькую весть о друзьях, ратных товарищах, но во сто крат тяжелее было бы носить в сердцах тяжелую как камень мысль об измене воинскому долгу и священному закону товарищества. Капитан Рубцов интуитивно почувствовал, что теперь этот камень упал с сердец, и люди, кажется, впервые глянули на него, оставшегося в живых командира, с полным доверием.

- Помните, товарищи, и всем передайте, - заговорил после паузы Рубцов. Не было и никогда не будет того, чтоб командиры нашей Красной Армии предавали или оставляли в тяжелый час своих бойцов. Они вместе с ними на парад и на смерть! И еще одно хочу вам сказать. Нет большей радости для командира, чем видеть своих бойцов победившими страх и смерть. Приятно знать, что орлы, отбившись от стаи, остались орлами. От лица службы объявляю вам благодарность!

Слушая комбата, Бабкин вспомнил островок среди хмелевского болота. Двое суток просидели на нем в полном неведении, обдумывая, как прорваться к своим. А потом ночью пришел он - улыбчивый, полный оптимизма и находчивости человек. Вместе с ним пришли лодки с едой и одеждой. Он побыл в роте несколько минут. (Он очень торопился помочь другим.) Но эти минуты ободрили всех. Люди впервые за двое суток поверили в возможность увидеть родные дороги, дома...

Уходя, человек из Хмельков сказал:

- Отныне вы поступаете под мое покровительство. Я ваш "президент". Завтра ночью вам подадут коней. Остальное в Хмельках.

Он больше ни разу не появился, но во всем, что делалось после того, чувствовалась его направляющая рука. Его бы в приказ Военного совета. Ему бы спасибо, земной поклон...

Подошел Рубцов. Роту он отпустил. Ее повел на завтрак Трущобин.

- Что нахмурился, Иван? Ай радиограммой недоволен?

- Доволен, но не совсем.

- Почему?

- Не мне бы в ней быть, а "президенту", Заковырченко, Глечику, всем, с чьей помощью создавалось БЕИПСА.

- Да. Удалось ли бы вам выбраться без них? Это вопрос. Пойдем пройдемся.

- Пойдем!

Они шли по заброшенной, усыпанной сосновыми иголками дороге молча. Когда удалились от лагеря, комбат спросил:

- Кого из свиты поведешь дальше с собой?

- Пока не думал. Собрался было к "родне" поближе, а "родня" вот какая. От порога - катись ради бога.

- Надо, Ваня. Очень надо. Фронт должен иметь в тылу побольше своих глаз и ушей.

- Эх, радиостанцию бы мне! - вздохнул Бабкин. - Да радистку. Может, дадите?

- Дал бы, но у нас у самих рация лишь одна. Да и нужна ли тебе она? Ведь с ней вас на втором, третьем сеансе засекут.

- А мы не стоим. Мы в движении.

- А если обыск?

Бор как-то вдруг оборвался. Впереди раскинулась синяя даль поросших мелким березняком болот. Клюквой и прелью тянуло оттуда. Где-то тревожно курлыкал журавль. В стойких водах, затянутых ряской, исчерченной утиными дорожками, грустно трубила лягушка. Комбат остановился, посмотрел кругом и, убедясь, что никого поблизости нет, сказал:

- Есть тревожная новость.

- Новость? Какая?