Страница 2

Преподаватель химии, сухонький старичок в заношенном пиджаке с белёсыми, меловыми разводами на локтях, монотонно вещал что-то про ковалентные связи и ионные решётки, а Люси сидела на третьем ряду и смотрела в окно невидящим взглядом. За мутным стеклом проносились смутные силуэты студентов, которые перебегали из корпуса в корпус, пряча лица от ветра, а вокруг возвышались высокие, серые здания с узкими окнами, похожие на тюремные башни. Ей казалось, что она сидит в клетке, и эта клетка — вся её студенческая жизнь, которую она никогда не выбирала. Вспомнилось, как мать, сложив руки на груди, сказала тогда жёстко, не терпящим возражений тоном: «Химия — это серьёзно, это работа и деньги, а с твоими рыбками ты будешь сидеть на шее у родителей до тридцати». Люси тогда пыталась возражать, сбивчиво говорила про океанологов, про морских биологов, про то, как мечтает изучать китов и дельфинов, плавать с аквалангом и смотреть, как светятся медузы в ночной воде, но мать даже слушать не захотела. «Не глупи, — отрезала она, — будешь химиком, как я». И вот теперь девушка сидит в душной аудитории, слушает про валентности и ничего не понимает, а внутри у неё всё сжимается от тоски по синему океану, которого она почти никогда не видела, но любила так сильно, будто помнила его из какой-то прошлой жизни.

Рядом кто-то резко толкнул её в локоть — это была Анна, её единственная подруга, рыжая, конопатая девчонка с вечно жующими губами, которая и минуты не могла усидеть спокойно. Анна молча ткнула пальцем в экран своего ноутбука, стоявшего между ними на парте, и Люси перевела взгляд: там шла прямая трансляция соревнований по сёрфингу где-то на другом конце света. Волны были огромными, изумрудно-синими, с белыми шапками пены, и они накатывали на берег с такой мощью, что у девушки перехватило дыхание. А потом она увидела его — молодого парня, который вынырнул из очередной волны первым, оседлал доску и понёсся к берегу, будто это было так же просто, как дышать. У него были пшеничные, кучерявые волосы, развевающиеся на ветру, сбитые в мокрые завитки, и когда он разрезал очередную волну, то выглядел не просто как спортсмен, а как настоящий повелитель этой стихии — лёгкий, сильный и совершенно свободный.

— Это Ник, — зашептала Анна, чуть не подпрыгивая на стуле от возбуждения. — Ты только посмотри на него, боже, какой же он красивый! Он снова выиграл, уже третий раз за сезон, представляешь? И ему всего двадцать два. Говорят, он спит на доске и просыпается только ради волн. Люсь, ну посмотри, какие у него руки!

— Я смотрю, — тихо ответила Люси, но смотрела она не столько на него, сколько на то, как волны принимают сёрфера, как они поднимают его доску и несут к берегу, будто он часть их самих, будто океан узнаёт его и радуется. В груди у неё защемило от тоски по этому синему простору — она почти физически чувствовала запах солёной воды, слышала шум прибоя и ощущала, как песок уходит из-под ног. Ей хотелось быть там, не на трибуне и даже не на доске, а просто внутри этого океана, раствориться в нём без остатка.

— Чем вы заняты! — раздался скрипучий голос преподавателя, который наконец заметил, что они не слушают про его драгоценные ковалентные связи. Девочки разом замолчали, Люси быстро отодвинулась от ноутбука, и в аудитории снова повисла только унылая лекция да скрип мела по доске.

Как только прозвенел звонок, Люси выскочила в коридор, чувствуя, как дышать становится легче, хотя коридор был забит студентами, и все они куда-то спешили, хлопали дверями, смеялись над чем-то в своих компаниях. У огромного окна на первом этаже, где висело мутное солнце, она увидела Эрика. Он стоял, облокотившись о подоконник, широкоплечий, накачанный до такой степени, что шея почти сливалась с трапециевидными мышцами. Волосы у него были коротко стрижены, лицо грубоватое, с тяжёлой челюстью, и взгляд немного туповатый, будто он постоянно решал в уме простой пример, но никак не мог дойти до ответа. Увидев Люси, он расплылся в улыбке, подошёл и небрежно чмокнул её в щёку.

— Слышал, слышал, — протянул Эрик, скрещивая руки на груди, и в его голосе скользнуло что-то ехидное. — Девчонки из группы поддержки рассказали, как ты в душевой русалкой прикидывалась. Стояла мокрая, с ковшом, и заклинания читала. Люсь, ну ты реально чокнутая.

Он громко засмеялся, так, что стоящие рядом обернулись. В его смехе не было злобы, даже не было настоящей насмешки, а было просто тупое, искреннее веселье, будто он смотрел самое смешное видео в интернете. Люси посмотрела на его лицо, на эту широкую, самодовольную улыбку, и ей стало так паршиво на душе, будто кто-то вылил на неё ведро ледяной воды, только теперь уже не с надеждой, а с окончательным пониманием, что даже собственный парень не воспринимает её всерьёз. Коридор гудел вокруг, студенты толкались, швыряли рюкзаки на плечи, кто-то смеялся, кто-то спорил, а девушка стояла посреди этого шума и чувствовала себя совершенно одинокой.

— Это совсем не смешно, Эрик… — едва слышно возразила она, но юноша лишь на секунду перевёл взгляд с какой-то привлекательной красотки с бюстом третьего размера на неё, и в его глазах Люси не увидела ни капельки понимания или хотя бы желания понять.

— Ладно, детка, русалка так русалка, делай что хочешь, — он чмокнул её в макушку, и по телу девушки пробежали неприятные мурашки. Она хотела отстраниться, но он не позволил, положив свою широкую ладонь ей на талию. Люси перевела взгляд вниз, на его ладонь, и в груди у неё было пусто, она давно перестала ощущать тех бабочек, что всегда раньше расцветали внутри при его прикосновениях. Эрик был не плохим парнем, но он совсем не интересовался ею, не хотел знать её желания, и наоборот — он был так похож на её мать, что она просто боялась перечить ему, ведь он видел только свои желания, но не её.

Девушка грустно вздохнула и бросила взгляд на окно, но вместо высоких зданий и облаков вновь увидела тот далёкий океан, и на душе у неё стало совсем паршиво. Анна, стоящая рядом, заметила её взгляд и взглядом же спросила: «Что с тобой?», но Люси лишь покачала головой, и взгляд её был таким печальным, что подруга не стала продолжать расспросы.

Эрик тем временем уставился в свой телефон, пробежал глазами по экрану и вдруг расплылся в широкой, почти похабной ухмылке, от которой у Люси внутри что-то неприятно сжалось, а потом резко, не отрываясь от телефона, произнёс:

— Пойдёшь сегодня на вечеринку?

Девушка удивлённо посмотрела на него, даже чуть приоткрыла рот от неожиданности.

— Так она была у вас вчера, — напомнила она, пытаясь поймать его взгляд.

Юноша рассмеялся, мотнув головой, будто она сморозила самую большую глупость на свете.

— И что? У нас середина сезона, мы празднуем, — он пожал плечами.

Люси задумалась, и Анна, стоящая рядом, всем видом показывала, что ей нужно соглашаться, чуть ли не локтем пихала в бок, вытягивая шею и выразительно округляя глаза, но девушка не хотела. Она отрицательно покачала головой, сжав губы в тонкую линию.

— Не смогу, завтра важный тест, мне надо готовиться.

Эрик покачал головой, но его лицо не выглядело печальным, наоборот, он как будто даже обрадовался, что может пойти один и не тащить за собой скучную девушку, которая вечно сидит в углу и смотрит на часы.

— Хорошо, детка, готовься к экзамену, — бросил он с лёгкостью, уже снова утыкаясь в телефон.

Анна рядом грустно сопела, переминаясь с ноги на ногу. Она так хотела тоже иметь парня из волейбольной команды, но Люси почти никогда не соглашалась на вечеринки, чтобы взять её с собой, а если и соглашалась, то находилась там от силы полчаса и уходила обратно в общежитие, корпеть над учебниками. Оценки были для Люси на первом месте, и всё благодаря матери, та не упускала шанса принизить её заслуги, и никогда девушка не получала от неё похвалы, только новые задания и сухие упрёки, от которых опускались руки.