Страница 1

Ночные дежурства в лазарете — лучшее, что есть в академии «Талисман».

Тихо. Почти всегда пусто. Никто не лезет с ненужными вопросами. Можно спокойно читать книги, грызть яблоки и делать вид, будто у меня есть допуск к лечению без надзора куратора.

За это отдельное спасибо моей подруге Селин с её: «Жози, солнышко, подмени меня, ну пожа–а–а-луйста, он пригласил на свидание, это судьба!»

Судьба у подруги случается каждую вторую пятницу, но за три склянки её фирменной мази от ожогов я готова подменять её хоть до выпуска.

К тому же сегодня в напарницах Линна — тихая, исполнительная, очень деликатная и милая целительница с четвёртого курса. Она из тех, кто заполняет журналы идеальным почерком и дует боевым магам на раны, будто тем три годика и они расшибли коленки, а не пришли с открытыми переломами и ранениями после тренировок с ножами.

Я же полная её противоположность.

Даром, что блондинка и первокурсница, зато опыта на порядок больше, чем у половины выпускников. Всё детство вместе с папой–генералом и мамой–боевым магом каталась по полигонам, лесам, полям и горам. Про наличие братьев вообще молчу. С их талантами к приключениям я научилась сращивать кости раньше, чем выучила названия лекарственных трав.

Переворачиваю страницу учебника по ядовитым грибам.

«Поганка кладбищенская. В малых дозах вызывает онемение конечностей, в больших — временную остановку сердца. Применяется в некромантии для…»

Увлекательнейшая вещь. И полезная.

Откусываю яблоко и начинаю переписывать абзац в тетрадь.

Линна за соседним столом заполняет отчёт за прошлую смену. И даже здесь мы разные: она скрипит роскошным белоснежным пером, я — простой ручкой.

За окном накрапывает дождь, крупные капли периодически бьют в стекло, свечи мягко потрескивают. Идиллия.

Я не успеваю дописать слово «сердца», как в нос бьёт запах сырой земли, а затем нервно дёргаются огоньки свечей и тело окутывает ночная прохлада.

Инстинкты срабатывают раньше мозга. Подскакиваю, разворачиваясь к двери и выставляя руки вперёд. Я готова атаковать, но, к счастью, вовремя понимаю, что в лазарет пришёл пациент, а дверь, зараза такая, даже не скрипнула.

— Вам стоило постучать, — говорю холодно, вглядываясь в высокую тёмную фигуру в чёрном плаще, по подолу которого ещё струится зелёными искрами остаточная магия.

Некромант. Как…

Сердце на мгновение пропускает удар, но я живо заканчиваю внезапную романтическую истерику организма.

Это не он.

Это пациент. И ему срочно нужна моя помощь, так как пахнет уже не только сырой землёй и дождём. Несмотря на десяток сковывающих его тело защитных заклинаний я отчётливо ощущаю запах крови и, к сожалению, не только её.

Тёмная фигура поднимает руку и одним движением сбрасывает плащ, заставляя меня удивлённо ахнуть.

Адриан Грейвен!

Раненный Адриан Грейвен!

Неуязвимый. Непобедимый. Один из лучших некромантов нашей академии… И в таком состоянии!

Линна падает на пол с мягким стуком, и я на мгновение дёргаюсь в её сторону. Это непрофессионально, но я отчасти понимаю её чувства. Вряд ли ей прежде доводилось видеть такое. Она простой целитель и не изучает хирургию.

Небольшой пасс в её сторону — и я понимаю, что всё хорошо, скоро придёт в себя. А вот пациенту нужно оказать помощь незамедлительно. Его тело насквозь пронзают три серо–лиловых щупальца. Они шевелятся, бередят раны и разъедают ткани вокруг.

Судя по тому, что смуглая кожа посерела, а сине–зелёные глаза заблестели, будто два до краёв наполненных силой аквамарина, у него ещё и сильнейшее отравление.

— В процедурную, — говорю строго. — Быстро!

Он не двигается. Стоит в дверном проёме, прямой, как столб, и смотрит на меня — маленькую белокурую первокурсницу с яблоком в одной руке и ручкой — в другой.

— Где дежурный целитель? — Голос ровный. В нём нет ни капли боли или волнения.

Я понимаю, конечно, что у некромантов особые отношения со смертью, но в его случае подобная уверенность в себе определённо лишняя. Я вообще не представляю, как он держится с подобными ранами. А Адриан мало того, что крепко стоит на ногах, ещё и препирается!

— Занята. — Киваю на обмякшую на полу Линну и повторяю: — Живо на кушетку.

— Ты первокурсница. Недоучка.

— А ты — заготовка под дуршлаг. Давай разберёмся с дырками в твоём теле, а потом обсудим нюансы. Садись, — говорю с нажимом. — Вариантов у тебя всё равно нет. Анестезирующий эффект слизи скоро закончится и ты рухнешь на пол. Там лечить тебя будет неудобно. За преподавателями бежать поздно.

Я не жду, когда он созреет. Закрываю дверь, убираю его плащ, открываю процедурную и сразу прохожу внутрь.

Он появляется, когда у меня уже всё готово. Молча садится на кушетку, но пронзает таким взглядом, что и слов не нужно. Недоволен до жути.

— Куртку и рубашку придётся разрезать, — говорю, обездвиживая щупальца особым хирургическим заклинанием. Оно срабатывает, значит, чудовище без части конечностей ещё живо, как я и подозревала.

Видимо, в противники ему попалось что–то очень древнее и сильное, раз сам Адриан Грейвен не справился. Но странно, что кураторы или другие некроманты не добили монстра, ведь так и лечение прошло бы на порядок успешнее.

Быстро избавляюсь от ткани на его теле. Действую максимально аккуратно и бережно, пациенту нужны эти мгновения, чтобы выдохнуть, подготовиться к чудовищной боли, от которой даже магия не спасёт.

Кладу ладони по обе стороны от первого щупальца — тёплое золотистое свечение разливается по пальцам.

— Будет больно. Можешь стонать и кричать, тебя никто не осудит.

— Не буду.

— Ладно, тогда хотя бы дыши, а то уже синеешь, — преувеличиваю я его состояние, чтобы немного взбодрить.

Вижу, как на мгновение дёргаются чёрные брови. Он не понимал, что затаил дыхание, и теперь аккуратно наполняет лёгкие воздухом.

— Вот так, молодец, — приговариваю с улыбкой. — Пациенты, которые дышат, определённо нравятся мне куда больше, чем вторая категория.

— У нас с тобой противоположные вкусы, — поддерживает шутку некромант в своём стиле.

Начинаю отделять первое щупальце. Медленно, осторожно, слой за слоем разрывая связь чужой плоти с его телом.

— Первый раз такое вижу, оно выпустило в тебя целых шесть крючков, — сообщаю магу. — Хорошо, они короткие. Плохо — что ядовитые.

Я работаю без остановки. Не знаю, сколько проходит времени, может, час, два, три… Некогда смотреть на часы. Периодически заходит Линна и заставляет нас обоих пить отвары лекарственных трав, даже соломинки раздобыла, чтобы поить меня, не отвлекая от работы.

Руки гудят от напряжения, сила расходуется щедро, но прерываться и отдыхать нельзя, так как щупальца моментально врастут обратно или вгонят очередную порцию ядовитых шипов–крючков. Древняя нежить оказывается на редкость живучей скотиной даже в таком виде, и я жду–не дождусь, когда закончу с лечением и полечу в лабораторию исследовать фрагменты уникального чудовища.

Из какого склепа, интересно, он достал такой материал? Там есть ещё?

Жаль, задавать вопросы некроманту бесполезно — не ответит. В лучшем случае скажет, что это засекреченная информация.

Да и нагружать пациента не хочется.

Адриан молчит. По лицу и телу катятся градины пота, но он терпит, не издаёт ни звука, не дёргается. Только изредка втягивает воздух сквозь зубы и сжимает край кушетки до побелевших костяшек.

За окном начинает светлеть, когда я вытаскиваю последнее щупальце, закрываю рану и откидываюсь на спинку стула.