Страница 16

Еле выпутавшись из этого, безусловно, сложносочиненного предложения, я почувствовал:

а) тоску и опустошение;

б) желание выпить.

— Вы сами-то поняли, что сказали? — спросила девушка.

— Не-а! — признался я.

В кармане доживала последние часы потрепанная, много повидавшая на своем веку трешка. Тем не менее, чтобы не ударить в грязь лицом, я пригласил девушку в ресторан, где мы наконец и познакомились.

— Шампанского? — развязно спросил я, тревожно прощупывая карман, дабы лишний раз убедиться в наличии незабвенной трешки.

— Пожалуй, нет, — деликатно отказалась девушка Ира.

— Но почему же? — переспросил я, радостно предчувствуя, что без шампан-ского, быть может, смогу уложиться.

— Я, пожалуй, коньяка выпью. Чтобы напряжение снять, — томно произнесла она.

— Ну, коньячку так коньячку! Пожалуй и я тогда коньячку, — гаркнул я, а про себя подумал: «А и хрен с ним! Будь что будет!»

А было: борщ украинский — 2, салат «Оливье» — 2, котлета по-киевски — 2, десерт — 2, коньяк — 300 г! Итого — десять рублей ровно.

— Секундочку! — проникновенно сказал я официанту. — Секундочку! — и большим и указательным пальцами изобразил малость и ничтожность этой секундочки. Тот, почувствовав неладное, отошел. Ира тоже почувствовала.

— Денег нет? — спросила она.

— Ну не то чтобы совсем нет, — бодрился я, — кое-что есть, конечно. Но рублей семь-восемь не помешали бы. Вечером отдам, чесслово.

— Ну о чем вы говорите, — смутилась Ира и вытащила из сумочки глянцевый червонец. Не чета моей потаскухе — трешке.

Еще долго и довольно часто приходилось ей потом заглядывать в заветную сумочку. Даже в торжественный день подачи заявления.

— Ну вот! — сказала делопроизводительница загса, приятная женщина с лицом Малюты Скуратова. — Свадьба ваша через три недели. С вас рубль пятьдесят.

— Сколько-сколько? — неприятно уди-вился я, словно речь шла не о жалком рубле с мелочью, а, по меньшей мере, о десяти тысячах долларов. Я был вне себя. — Это ж грабеж какой-то! Что вы себе тут позволяете? Приходит человек вступать в законный брак, настроен на положительные эмоции, готовит себя к многолетнему супружеству, и так, можно сказать, весь на нервах, а тут нґа тебе — рубль пятьдесят! — не мог остановиться я.

— Успокойся, дорогой, — мягко, но с достоинством произнесла моя будущая супруга и поистине царским жестом подала делопроизводительнице указанную сумму.

Мне показалось, что в этот момент уверенность Ирины в правильном выборе спутника жизни несколько пошатнулась. К счастью, мне это только показалось.

— Мне приснился странный сон, — сказала она как-то. — Будто встает огромное золотое солнце и говорит: «Скоро ты выйдешь замуж. Может, он невзрачен, неказист и нескладен, твой суженый, но ты будешь счастлива с этим уродом».

Согласитесь — после подобной рекомендации со стороны светила отказать девушке в таком пустяке, как замужество, было бы просто неприлично.

Вскоре я, нервный и ослабший от суточной тряски в поезде, прибыл в Ленинград на предмет знакомства с будущей тещей. Тесть был не в счет, поскольку погодой в доме правила именно она. Понимая всю важность первого рандеву, мне очень хотелось произвести приятное впечатление, и уж не знаю, как там насчет приятности, но то, что впечатление на нее я произвел необыкновенное, — это точно.

Будущая теща усадила меня за стол, и между нами началась неторопливая беседа. Коллоквиум, так сказать. А точнее, проверка на вшивость.

Чтобы разговор шел свободно и легко, я старался вести себя более непринужденно, чем этого требовали обстоятельства, но, очевидно, мои представления об этом деликатном предмете никоим образом не совпадали с представлениями Ириной родительницы. И, когда непринужденность, как мне казалось, уже достигла своего апогея, мадам, извинившись, вышла на кухню и сухо сказала: