Страница 33

– Елы-палы! – сказал Фтородентов, потирая ушибленный при торможении нос.

– Я к нему не пойду, – категорично сказал Сидор.

– Я человек спокойный, можно сказать, по-христиански смиренный, но ментов терпеть не могу!

– Дык, – сказал Антоныч. – А мусорка своего нам на съедение дашь?

– Дырку вам от бублика, а не Шарапова!

– Тогда я схожу, – Антоныч с трудом выбрался из машины и направился к менту, который стоял, постукивая своей полосатой палочкой по колену и нетерпеливо ждал.

– Почему нарушаете! – утвердительно заорал гаишник, вовсе не ожидая ответа Антоныча. – Пройдемте непосредственно со мной!

– Э… Начальник, – ласково проговорил Антоныч.

– Дык, мы ж ничего не нарушили! Ехали себе и ехали, а тут бац!

– Пройдемте! – не слушал возражений гаишник.

– Понимаешь, начальник, у меня сосед – такая сволочь – вечно что-нибудь подстраивает. Сегодня еще ничего, бампер открутил, а неделю назад – вообще колесо. Дык, мы тут совсем не при чем!

– Права! – потребовал милиционер, кося глазом и протягивая руку в перчатке.

Антоныч вздохнул и протянул права. Гаишник раскрыл документ. С фотографии на него, весело ухмыляясь, смотрело пухлое лицо Сидора.

Сверив физиономию Антоныча с фотографией, страж порядка пришел к выводу, что перед ним не тот, кто на фотографии.

– Поддельные! – зарычал он. – Пройдемте!

– От заладил! – воскликнул Антоныч. – Дык, ты что ж не видел, что я не с водительского места вылез? Водитель у нас шибко толстый, а машина шибко маленькая. Понимаешь, мы сегодня с утра позавтракали не вылезая из машины, Сидора и разнесло, дык он и застрял там между сидением и рулем. Ему, однако, не выбраться.

– Нужен водитель!

– Елы-палы! Ну, пошли, – не выдержал Антоныч, – покажу тебе водителя.

Они подошли к «Запорожцу», причем Антоныч по дороге подобрал бампер и спрятал его за спиной.

Гаишник наклонился к окошку, прищуря глаз изучил Сидорову рожу. Сидор при этом осмотре нервно дергался, открывал рот, чтобы сказать какую-нибудь грубость, но вовремя одумывался и молчал.

– Видишь, – сказал Антоныч. – Плохо ему, застрял бедняга. Тужится, а вылезти не может.

Милиционер распрямился.

– А что в багажнике?

– Дык, канистрочка с бензином… Ну, и книжки.

– Открыть!

– Фтородент, открой!

Вася, которого сделали ответственным за все, что лежало в багажнике, выбрался из машины, позвенел ключами и открыл.

– А! – заорал гаишник. – Это что?

– Портвейн, – робко сказал Василий.

– Понимаешь, начальник, у Васи вот тетушка в Ленинграде умерла. (Вася сделал жалобное лицо.) Мы едем поминать. А как поминать без этого самого? Сам понимаешь!

Гаишник подвигал челюстью, обернулся и пристально посмотрел на Антоныча.

– А! – опять заорал он. – А что ты прячешь за спиной?

Антоныч показал бампер от машины.

– Спекулировать запчастями едешь! Пройдемте!

– Дык, – офонарел Антоныч. – Это ж у нас бампер-то отвалился, у нашего «Запорожца». Я ж говорил уже.

– Не положено.

– Чего не положено?

– Не положено, – уперся гаишник.

Вася Фтородентов втихаря закрыл багажник, сунул ключи в карман.

– Чего мы сделали-то? – добивался вразумительного ответа Антоныч.

– Не положено, – твердил твердолобый мент. – Пройдемте.

– А! – осознал вдруг Фтородентов и снова открыл багажник. – Гражданин начальник, а вот за упокой моей любимой бабушки… – он протянул дорожному стражу бутылку портвейна. – Помянуть-то надо!

– Не положено, – буркнул гаишник, но бутылку взял, обошел вокруг машины, посмотрел на номер, повернулся к митькам спиной и зашагал к своей будочке, помахивая в левой руке жезлом, в правой – бутылкой портвейна.

Антоныч и Василий по-быстрому залезли в машину, Сидор нажал на педаль, «Запорожец» громко чихнул и сорвался с места.

– Дык!.. – сказал Антоныч.

– Елы-палы, – подтвердили Сидор и Серега.

Василий погладил Мирона и опять уткнулся в окно.