Страница 14

6:00. Раннее утро. Операционная №3.

Стерильный воздух был наполнен тихим гулом аппаратуры и ритмичным писком мониторов. Команда, облаченная в синие хирургические костюмы, двигалась вокруг стола с выверенной слаженностью часового механизма. Подготовка шла полным ходом.

Майкл подошел к столу, где Джуди, уже подключенная к датчикам, смотрела на него широкими, испуганными глазами. — Не бойся, милая, — его голос, приглушенный маской, прозвучал невероятно спокойно. — Я с тобой. Сейчас ты просто уснешь, а когда проснешься, твоему сердечку уже не будет так тяжело. Всё будет хорошо.

Поймав его взгляд, анестезиолог кивнул. Вены Джуди плавно пошел прозрачный раствор. Ее взгляд затуманился, веки медленно сомкнулись.

Ход операции:

— Хирург, вам скальпель, — голос старшей сестры Анны был ровным и безэмоциональным.

Майкл сделал первый разрез. Начался сложнейший танец — диссекция тканей, доступ к грудной клетке, подключение к аппарату ИК.

— Подключаем искусственное кровообращение. Сердце останавливаем, — скомандовал он.

Мощное сердце Джуди, которое так отчаянно боролось все эти годы, замерло. Теперь его работу выполняла машина. В операционной воцарилась звенящая тишина. Майкл и его ассистент Роберт погрузились в микроскопический мир сосудов и мышц.

Критический момент:

И вот он, ключевой этап — пластика легочной артерии. Под увеличением микроскопа Майкл с ювелирной точностью иссекал рубцовую ткань.

— Давление в ЛА? — бросил он. — Держится на 18, — доложила перфузиолог Линда.

Внезапно на периферии слуха возник назойливый, прерывистый писк. Он нарастал, становясь пронзительнее.

— Желудочковая тахикардия! — голос анестезиолога стал резким. — Пульс падает! 40... 30...

Мысли и чувства Майкла:

Время для Майкла разделилось надвое.

Внешне: Его руки не дрогнули, замерши в идеальной неподвижности. Его взгляд, профессиональный и острый, скользнул с операционного поля на монитор ЭКГ, где плясала хаотичная линия. «Фибрилляция. Стандартный протокол».

Внутренне: Его собственное сердце совершило удар такой силы, что ему показалось, оно вырвется из груди. В ушах зазвенела тишина. Перед глазами вспыхнуло лицо Джуди, каким он увидел его утром — испуганное, но полное доверия. «Папа, ты не оставишь нас?»

— Остановка! Асистолия! — крикнул анестезиолог, и это слово обрушилось на Майкла с весом гильотины.

«Нет. Не сейчас. Не после всего. Это моя дочь. Это моя кровь на этом столе. Я не позволю. Дыши. ДЫШИ».

Этот внутренний вопль длился меньше секунды. И в следующее мгновение Майкл-отец был сброшен с трона. На его место взошел Майкл-хирург.

— Адреналин, 10 кубов! — его голос прозвучал как обрушенная стальная балка — низкий, металлический и не допускающий возражений. — Дефибриллятор! Заряд 50 Дж!

Анна уже подавала электроды. Его пальцы сжали ручки дефибриллятора. Взгляд упал на обнаженное, неподвижное сердце его дочери. В этот миг он видел не орган, хранящий душу ребенка, а мишень, которую нужно было запустить.

— Отойти от стола! Разряд!