Страница 28

– Сейчас вам нужно уехать домой на три дня. За это время вы должны решить, придёте ли вы ко мне ещё раз. Эти три дня ваш сын не будет плакать, всё у него будет в порядке, я вам гарантирую. Если вы решите приехать ко мне снова, оставьте его у родителей жены. Я буду заниматься только вами, и вы увидите, что причиной болезни вашего сына являетесь вы сами, точнее – ваши отношения. Вы должны излечиться, переступить через себя, чтобы помочь ему вырасти человеком, а не истеричным капризным баловнем.

– Ты поняла? – сказал он женщине.

Та кивнула, глотая слёзы. Чимеккей, обращаясь уже к молодому отцу, сказал:

– Я вижу, что родители твои хотели, чтобы ты стал настоящим мужчиной, потому и дали тебе имя Орлан – удалец. Но тебе нужно ещё расти и расти, чтобы стать вровень со своим именем. Но дух в тебе есть, только прячется пока…

Он похлопал Орлана по плечу и сказал молодым родителям:

– Сейчас мы проведём ритуал очищения, а вы сидите и просите небо о выздоровлении.

Я подумал, что ослышался – Чимеккей сказал «мы». «Мы проведём ритуал». Внутри меня всё задрожало, и я в лёгкой панике спросил шёпотом:

– А какова будет моя роль?

– Я подскажу тебе, что делать. Встань пока возле ребёнка, сложи ладони у груди, так, чтобы кончики пальцев находились возле лица, и сконцентрируйся на мысли, что ты хочешь помочь этим людям. Видишь, они просят помощи, а раз уж ты находишься здесь, то помоги им. Подай мне артыш.

Он указал на пучок зелёных веток, лежавший на отдельном столике среди множества других предметов. Взяв его в руки, я увидел, что это сорт можжевельника, а пока я рассматривал его, Чимеккей успел облачиться в необычные одежды. Он надел тёмно-синий халат, словно бы сшитый из пёстрых лоскутов, пришитые к нему длинные разноцветные ленты свисали почти до земли. На голове его был надет головной убор, украшенный полуметровой длины коричневыми орлиными перьями, на шее на кожаных тонких ремешках висели амулеты – фигурки зверей и птиц.

«Ну и ну!» – пронеслась в моей голове одинокая мысль, а Чимеккей тем временем передал мне два массивных связанных шнурком металлических диска, шёпотом объяснив, как с ними обращаться. Пока я пытался распутать завязавшийся шнурок, Чимеккей поджёг пучок можжевеловых веток, окурив густым светло-голубым дымом и родителей и ребёнка. Встав на середину юрты и запрокинув вверх голову, он поднял руки, произнеся:

– О-о-о-о-о, Курбусту хан!