Страница 29

– Спасибо всем, – сказал Чимеккей и сел на ковёр, скрестив ноги. – Андрей, пожалуйста, проводи их до машины.

Помогая молодым погрузиться в их автомобиль, я заметил, что они не отрывают друг от друга взгляды и держатся за руки, как влюблённые юноша и девушка, а их ребёнок безмятежно спит на руках матери. Их взгляды были чистые и ясные, они, видимо, уже всё для себя решили.

Я не сомневался, что они непременно приедут сюда через три дня, было видно, что молодые супруги снова ощутили забытое было чувство взаимной привязанности, которое уже начало стираться под напором повседневных забот. Как и многие из людей, они оказались не готовы к тяготам быта, но каким-то чудом Чимеккей помог им вспомнить себя. Я и сам ощущал незнакомый, точнее, давно забытый душевный подъём, тело моё было лёгким и прозрачным, мысли и чувства стали ясными. Я ощущал, что прикоснулся к чему-то такому, чего нет там, где я прожил всю жизнь.

Мою концентрацию прервал мягкий голос Орлана:

– Спасибо вам, Андрей! Мы приедем через три дня.

Его жена только кивнула, не сводя с мужа нежного взгляда. Крупные редкие капли дождя упали мне на руку. Я посмотрел на небо – огромная иссиня-чёрная туча закрыла полнеба, вдали уже сверкнула ослепительная молния, могучий предгрозовой порыв северного ветра пригнул деревья.

– Гроза идёт, – сказала женщина, и они оба заулыбались, явно чему-то обрадовавшись. – Это Чимеккей…

– Что – Чимеккей? – не понял я.

– Это он сделал. Он очень сильный чатчы – шаман, вызывающий дождь.

Орлан, видя, что я не понимаю, сказал:

– Чимеккей может изменять погоду, когда захочет. Я сам это видел, когда он у нас в посёлке жил. Эта гроза для нас – начало новой жизни, она всё старое смоет…

Они уехали в своей машине навстречу грозе, я некоторое время глядел им вслед, а потом пошёл во двор.

Чимеккей, уже в своей обычной одежде, сидел в потемневшей пустоте юрты, неотрывно глядя прищуренными глазами на маленькое пёрышко огня масляной лампадки. Освещённое желтоватыми отблесками, лицо его было спокойно. Я сел рядом, он, не глядя в мою сторону, сказал:

– Спасибо, ты сделал то, что мог сделать. Пока немного, но этого было достаточно… Может быть, именно твоя помощь была той каплей, которая поможет повернуть русло реки их жизней в правильном направлении.

Он сказал, что жизнь человека очень похожа на жизнь реки: начинаясь с маленького истока, она, расширяясь, превращается в ручей, затем в реку. На пути реки возникают естественные препятствия – горы, холмы, пустыни, степи, леса. Некоторые из них, такие, как горные хребты, река огибает, некоторые может прорезать насквозь. В конце своего жизненного пути река впадает в океан – цель своего пути. Но не все реки благополучно добираются до океана: на их пути могут возникнуть такие препятствия, которые они не смогут преодолеть. Поэтому некоторые реки пересыхают или поглощаются песками пустынь, или, попав в спокойные места, застаиваются, их течение останавливается, и река гибнет, превращаясь в болото.

– Это большой соблазн – уснуть в успокоенности и довольстве, – печально произнёс Чимеккей. – Они затягивают незаметно, как топкое болото. Если не к чему больше стремиться, то зачем жить? Это смерть души…

Он немного посидел безмолвно. Потом повернул ко мне лицо:

– Но всё-таки нужно различать успокоенность и покой. Если первое – это довольство достигнутым, то второе – это внутренняя гармония, понимание того, что ты – что-то большее, чем сам о себе думаешь. Это даёт силу жить.

Набравшись смелости, я спросил, правда ли, что он может вызывать дождь по своему желанию. Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой и произнёс:

– Если и было что-то подобное, то, может быть, это совпадения...

Я уже почти было поверил его словам, но он добавил:

– Это очень просто. Природа всегда отвечает на сознательные действия людей. Дождь вызвать очень легко – вибрации звука бубна воспринимаются атмосферой, и если в ней есть какое-то неустойчивое равновесие, то звуки могут его нарушить. Тогда пойдёт дождь. Или снег. Или, наоборот, тучи уйдут.

– Неужели так просто? – вырвалось у меня.

– Почти так, – ответил Чимеккей, с улыбкой глядя на меня. – Только для этого нужно быть шаманом. Знать, как нужно в бубен правильно ударить. А может быть, и не нужно даже в бубен бить. Вот, прислушайся.

Он сделал движение, предлагая мне прислушаться к чему-то, объяснив, что нужно перенести фокус внимания на внутреннюю часть своих ушей. Я замер, вслушиваясь в окружающие звуки. Поначалу ничего необычного я не услышал, но по мере того, как я концентрировался на своих ушных раковинах, ритмичное постукивание дождевых капель и обычные звуки из соседних домов как будто отошли на второй план, и стали слышны едва различимые раскаты. Поначалу мне подумалось, что это далёкие отзвуки грозы, проходящей стороной, однако, через минуту я понял, что звук ритмичный, как будто кто-то размеренно ударяет по большому кожаному барабану. Пытаясь определить направление, откуда исходит звук, я медленно вращал головой, однако, так и не смог определить его источник. Казалось, барабанные удары раздавались одновременно отовсюду.