Страница 30

Иногда я поистине удивлялся его выносливости и терпению, с которыми он принимал посетителей. Было видно, что он вникает во все их проблемы, давая дельные советы, проводя продолжительные сеансы рефлексотерапии и длительные ритуалы. Почти никогда я не видел его уставшим – даже после самых трудных случаев ему было достаточно нескольких минут, чтобы восстановить силы.

В один из моментов, когда посетителей не было, мы сидели и беседовали во дворе дома под старым деревом, ветви которого давали небольшую тень. Я выразил своё восхищение его выносливостью, на что Чимеккей сказал:

– Если уж шаман взялся за какое-то дело, то должен довести его до логического конца. Я – небесный шаман, и само небо – Дайын дээр – даёт мне силы для того, чтобы я мог выполнить то, что обязан делать.

Множество вопросов одновременно готовы были сорваться с моего языка, однако Чимеккей, словно не обращая внимания на моё нетерпение, стал рассказывать о том, как люди становятся шаманами. Из его рассказа я понял, что шаманы зачастую получают свой дар целительства от своих предков, которые тоже были шаманами. Некоторые же становятся шаманами, получая свой дар от «духов», некоторые – от самой природы. Но, от кого бы шаман не получил свой дар, он должен реализовать и развить свои способности, иначе его настигнет беда.

Он сказал, что так было в течение сотен и сотен веков. Нет такой силы, которая могла бы прервать эту цепочку шаманского знания, которому тысячи тысяч лет, потому что в саму структуру шаманства «встроен» механизм передачи знания тем, кто приходит после. Так сохраняется преемственность. Даже если найдётся правитель, который физически уничтожит всех потомственных шаманов и даже шаманов, получивших свой дар извне, как это, собственно, и произошло совсем недавно в России, сама природа возобновит «производство».

– Разве же это возможно?

– Конечно. Все мы, люди, связаны с той землёй, на которой родились и живём. Я не имею в виду страну или государство, принадлежность к которым может меняться несколько раз в течение одной жизни человека. Речь идёт о той земле, с которой у тебя образовалась глубинная духовная связь, то есть такая связь, которую нельзя разрушить ни при каких обстоятельствах.

Он посмотрел на землю, на которой сидел, и рассказал о том, то Земля постоянно даёт нам знать о том, что видит и чувствует нас. Как правило, люди этого не слышат, но если человек в своей жизни приходит к такому порогу, когда начинает ощущать, пусть очень смутно и неопредёленно, призывные потоки, исходящие от Земли, она сразу же дарит человеку дары. И дары эти зависят от самого человека.

Видя, что я не совсем понимаю его слова, он терпеливо разъяснил:

– Эти дары зависят от конкретной личности. Все мы – разные, с разными физическими и творческими способностями, с разным здоровьем. Мы даже разного пола.

Неожиданная мысль заставила меня перебить Чимеккея:

– Разве женщины могут быть шаманками?

– Конечно, могут. Ты же сам видел…

Он улыбнулся каким-то своим мыслям, и посмотрел на небо. Пара маленьких белых чаек парила на небольшой высоте, их движения были изумительно согласованны, тёмно-серые, почти чёрные крылья были словно связаны невидимой нитью так, что их совместный полёт был похож на манёвры лётчиков-асов на боевых самолётах. Однако в полёте птиц не было ни малейшей агрессивности, они словно бы развлекались, выполняя сложные фигуры высшего пилотажа у нас на глазах, сопровождая свой полёт чистыми мелодичными криками.

Голос Чимеккея заставил меня вздрогнуть:

– Конечно, человек, получив свой дар, становится шаманом далеко не сразу. Тем не менее, он мгновенно понимает, что с ним произошло что-то сверхнеобычное и начинает прислушиваться к себе и к миру вокруг себя. С этого момента начинается его путь.

– Это что-то вроде «просветления» у буддистов? – спросил я невпопад.

Чимеккей вздохнул: