Страница 8

Мы с самых ранних лет привыкаем безмолвно уважать и беспрекословно следовать за своей наукой, мы вполне убеждены, что только через неё мы можем получить знания. Мы через неё ищем одного доказанного, непреложно-верного всего умственно возвышающего нас над окружающей природой и тварями.

Рядом с этим мы видим массу настроенных церквей; миллионы молящегося в них народа; пастырей церкви, проповедующих одни прекрасные истины, смысл и глубина которых поражают нас. Но это не те истины, это не тот приём, не те начала, что даёт наука, а потому они чужды нашему пониманию. Мысли эти так резко противоположны всему тому, что усваивалось нами с самых ранних лет, благодаря нашей науке. Пастыри церкви говорят, что видимый мир создан Богом, что всё, что живёт, есть творение Его всесильной Воли, что мы сами живём для будущей жизни, что мы будем и после смерти жить, только в другой форме, в другом месте.

Но наша наука ничего подобного нам не указывает. Материалисты убеждены, что отлично объясняют все явления естественными законами природы, без всякого участия Высшего Разума. Они вполне удовлетворяются своим мировоззрением, которое решительно не нуждается в присутствии Божием во вселенной. Их физика, химия, физиология, анатомия, космогония и т.д. не нуждаются ни в каких отвлечениях, для полного выяснения всех необходимых положений, и всё, что их интересует в природе, они объясняют одинаково для себя, отчётливо и определённо.

Далее мы видим, что во главе учения Церкви стоят люди безупречные, посвятившие человечеству всю жизнь с полным убеждением, с полной готовностью на всё доброе и на всякие самопожертвования. Они ставят свои убеждения и свои воззрения выше своего покоя, выше своего тщеславия и своей личности.

С другой стороны, мы видим тружеников науки, не менее преданных своему делу. Они своими собственными силами выработали всё, чем только обладает наука, начиная от азбуки и таблицы умножения. Они с полным рвением старались выяснить себе все явления и открыли множество законов природы; все успехи науки слагались через усиленные труды людей, которые относились всегда в высшей степени ревностно к своему делу. Мы не имеем права сомневаться в добром желании каждого из них к отысканию истины и тем способствовать благу человечества, - но! - мы совершенно то же должны сказать и об Отцах Церкви.

От этого недоразумение не устраняется, а, напротив, затруднения только усложняются и растут. Мы говорим: истина одна в мире, двух противоречащих истин допустить мы не можем, а подавно таких, которые по своему смыслу диаметрально противоположны одна другой, а именно: 1) что Бог есть, и Он начало всего; 2) Бога нет, материя господствует и сама производит все.

Вот какая неимоверная пропасть установилась между этими двумя учениями. Эта пропасть имеет своё начало с того самого момента, как наука стала самостоятельною от Церкви. По мере того, как наука крепла, эта пропасть сколько раз суживалась, потом опять увеличивалась, и образованное человечество мало-помалу совсем перестало интересоваться вопросами веры.

Люди до того сжились и привыкли к этой пропасти, к этому неизмеримому пространству, разделяющему учения Церкви от данных науки, что считают это совершенно нормальным явлением. Мы можем указать множество людей, которые в жизни преданные христиане, веруют в Бога и исповедуют самым ревностным образом свою религию, исполняя беспрекословно все её обрядности, но которые, вместе с тем, в вопросах науки придерживаются крайнего материализма со всеми его последствиями, ведущими к атеизму в науке, а следовательно, к полному отвержению всего духовного и невидимого, всего разумного и волевого в природе.

Кто возьмётся объяснить это чрезвычайно типичное разноречие в понимании вещей, что один и тот же человек может принять основными принципами всех своих убеждений в жизни два совершенно противоположных по своему существу понятия? Он как будто чувствами своими принял и усвоил одно ученье, а разумом - другое, ему противоречащее. И это не только у людей нашего века, но и во все времена истории науки; например, родоначальник европейского атеизма Гессенди был настоятелем ортодоксального католического монастыря в Диньи, приверженец короля, Епископской господствующей церкви и самым ревностным католиком. Лорд Бэкон Веруламский, второй виновник распространившегося атеизма, был не только верующим и человеком, имеющим правильное понятие о Боге, но он был в высшей степени набожным и даже суеверным, ибо лечил заговором бородавки, мозоли и зубы, и верил во всё чудесное и сверхъестественное. Эпикур, представитель атеистов древности, также верил в своих богов, строго исполнял все обрядности своей языческой религии и самым аккуратным образом приносил жертвы своим богам.