Страница 9

Ссылаясь на эту классификацию знаний, адепты науки, считая себя в третьем периоде развития мысли, как более близко стоящие к источнику разума и познания, не удивляются, что все прочие, менее образованные люди, чем они сами, находятся ещё в первом фазисе развития, а потому верят ещё в Бога и поклоняются Ему. Несмотря на глубокую уверенность, с которой Огюст Конт и его последователи относятся к этой классификации, она возбуждала целые потоки опровержений. Очевидно, что подобный взгляд на цивилизацию не верен. Например, Гизо, более Конта сведущий в исторических фактах и более его наблюдательный, совершенно противоположного мнения. «Невозможно, - говорит он, - искажать сильнее историю человека и мира. То, что Конт признаёт тремя последовательными периодами жизни рода человеческого, ничто иное, как полное и постоянное состояние человечества. Изучение физического мира, теологические воззрения и метафизические выводы далеко не обладают положительным значением. Различные взгляды и труды - необходимая принадлежность человеческой натуры. Никогда и ни в какой стране люди не переставали и не перестанут поклоняться Богу в духе и истине, также как и не перестанут заниматься изучением физического мира для удовлетворения своих нужд. Народы и века имеют различные нравственные направления; религиозная вера, метафизическое воззрение и научное любопытство более или менее продолжительны и развиваются то одиночно, то вместе». (Meditations sur la religion chretie

Люди, верующие в Бога, положительно возмущаются подобной классификацией и говорят: чтобы составить такую классификацию, надо абсолютно исказить действительность и не видеть фактов и существующего порядка вещей в истинном их свете. Можно было бы признать эту классификацию верной только в таком случае, если бы действительно атеизм и материализм как в отдельных личностях, так и в целых государствах, возрастал пропорционально знаниям, образованию и развитию людей. Если бы мы могли видеть, что чем отдельная личность или чем целое государство более развито, обладает более обширными знаниями, чем выше поставлен его культ и интеллектуальность, - то тем и понятие их о Боге и о религии слабее. Но ведь этого решительно нет: это крупное заблуждение!

Обратите внимание на два государства, считающиеся самыми образованными в мире, на Англию и на Америку; там атеизма решительно нет и никогда не было ни в народе, ни в учёных кружках, ни в обществах. Если бы конечный результат научных знаний и интеллектуального развития доводил бы до атеизма, то его надо было бы искать в этих государствах, но как раз там его нет.

В Англии, говорит профессор М.П. Погодин, материализм XVII столетия принёс даже некоторую пользу, - он значительно умерил господствующий там сильнейший клерикальный педантизм и, таким образом, установил более правильный взгляд на науку и искусство, вследствие чего сделал образование доступнее для всех классов народа. В особенности выиграло от этого бедное население, ибо оно заставило обратить на себя внимание аристократии, что несомненно отразилось благоприятно на увеличении их торговли и промышленности. Материализм XVIII и XIX столетий решительно не имел успеха в Англии.

Атеизм и материализм господствовал в Германии и во Франции в середине и в конце восемнадцатого столетия. Вот когда, как показывает история, он поглощал всю образованную публику, все учёные общества и университеты. Но с тех пор это мировоззрение, с усилением образования и возвышением общего уровня развития, уменьшается и понемногу пропадает.

Во Франции вообще относились всегда безразлично к вопросам веры. Там никогда не было ни глубокой и педантичной веры, какую можно встретить, например, в Англии, ни абсолютного отрицания. Французский народ всегда отличался своим лёгким, фривольным характером, он верит и не верит в одно и то же время, ибо это не составляет сущности его убеждений; у него от веры до безверия один только шаг, переступить который он не задумается, лишь бы это соответствовало его настоящему настроению и удовлетворяло его желаниям и страстям. Атеизм же в нашем девятнадцатом веке никогда не был модным веянием Франции.