Страница 45

Дыхание, о котором говорю я, неритмично и не методично. Сегодня вы не можете в точности повторить то, что делали вчера, по вполне очевидной причине отсутствия метода. Да что вчера — даже сегодня вы не в состоянии закончить стадию дыхания точно так, как начали Оно такое, какое есть.

Единственная цель такого дыхания — ослабление обусловленности ума, его привычек и клише. Дервиш абсолютно прав, говоря, что многие гайки в вашей физической и ментальной структуре расшатаются, ослабнут, но их и надо ослабить. В настоящий момент эта структура — со всеми обусловленностями и привычками — закручена так крепко, что разделение души и тела просто невозможно. Только после ослабления структуры вы сможете понять, что в вас имеется нечто большее, чем то, что нераздельно с телом.

Едва лишь такое ослабление произошло благодаря дыханию, с помощью специального вида дыхания все укрепляется вновь; вам не нужно ничего делать, чтобы вновь все укрепить. Не нужно ничего завинчивать, все завинтится само. Конечно, если дыхание выльется в глубокое, неконтролируемое безумие, если это превратится в одержимость и будет продолжаться до конца дней, тогда дело действительно плохо.

Но если развинтить гайки на час, а затем вновь закрутить, то все само станет на свои места. После этого с вами будет лишь воспоминание о пережитом. Вы станете помнить, как отделились от тела и как вновь соединились с ним. Отныне, даже после воссоединения с телом, вы знаете, что отдельны от него. Вы будете знать, что вы не тело, даже после того, как медитация окончится. Следовательно, такой способ дыхания необходим, мы не можем обойтись без него.

Дервиш прав — опасно вмешиваться в дыхание. Это действительно опасно. Но, если мы ищем разнообразия, изобилия жизни, то должны быть готовы встретиться с опасностью столь же великой, как и наша цель. Опасность неожиданно предстает перед нами, нельзя избежать ее. Однако есть и такая опасность, которую мы сами призываем и создаем, но которую можем отринуть в любой момент по собственному желанию.

Например, в процессе медитации вы проходите через разнообразнейшие движения и действия. Кто-то кричит, а рядом поют и танцуют. Но, если попросить медитирующих прекратить это, они моментально остановятся. И они остановятся потому, что все происходившее было их собственным действием — запомним это. Однако совсем иное дело, если слезы или танец приходят без вашего участия и сотрудничества. Безумец танцует посреди дороги, его танец принудителен; он ничего не знает о нем, поэтому не может остановиться.

В моем понимании методика, которую я вам даю, в не столь уж отдаленном будущем окажется терапией большого значения, несомненно станет способом избавления от ментальных страданий. Имей мы возможность преподать всем детям курс подобной медитации, они были бы избавлены от безумия на всю жизнь. Такой ребенок никогда не сошел бы с ума, у него выработался бы иммунитет, поскольку тогда он стал бы хозяином самому себе, хозяином тело-уму.

Дервиш, с которым беседовал Гурджиев, следует по иному пути. Он никогда не практиковал дыхательные упражнения, но переживал необычные ситуации по-иному. В этом вся проблема: тот, кому известен один путь, не тратит усилий на утверждение того, что другие пути неправильны. Все правильно или неправильно согласно взгляду с определенной позиции. То, что плохо для одного, хорошо для другого.

Например, в колесе воловьей упряжки имеется болт. Автомобилист может сказать, что этот болт абсолютно бесполезен. Болт бесполезен для автомобиля, но для упряжки он так же полезен, как и каждая деталь для автомобиля. Поэтому — кет ничего абсолютно правильного или неправильного; все относительно.

Тем не менее эта ошибка повторяется постоянно. Суфийский дервиш достиг иным путем, посредством других техник Обычно суфии работают со сном, а не с дыханием. Для суфия ночное бдение исполнено огромного смысла. Он бодрствует месяцами; необычная ситуация возникнет в результате продолжительного отсутствия сна, точно так же как и посредством глубокого, быстрого дыхания. Если вы сможете не спать целый месяц, то окажетесь в состоянии такого же безумия, какое наступает в результате хаотического дыхания.

Сон — естественный феномен, столь же естественный, сколь и дыхание, поэтому суфии и сосредоточили все внимание на сне, проходя таким образом через весьма странные, необычные переживания.