Страница 19

К 1984 году в юридическом отделе Раджнишпурама работало уже более двухсот сотрудников, занимающихся десятками судебных тяжб. Нынче уже убедительно доказано, что давление на федеральные власти и власти штата оказывалось с самых верхов правительства США, из администрации Рейгана, которая всеми силами пыталась разогнать общину и вышвырнуть Ошо из страны.

Критики и противники Мистика указывали на то, что в американской коммуне у Ошо было 96 роскошных «роллс-ройсов», подаренных его учениками. Обладание такой, казалось бы, излишней роскошью шло вразрез с образом духовного учителя, который не должен интересоваться материальными ценностями. А может, стоит отстраниться от шаблонов? Ведь такое поведение — демонстрация «высшего пилотажа», иллюстрация того, что собой представляет настоящая внутренняя свобода. Внешний отказ от каких-либо материальных благ говорит только о том, что человек в действительности не свободен духовно, боится попасть в зависимость от привлекательной магии вещей. Именно поэтому и возникает необходимость изолировать себя от соблазна сделать свою жизнь более комфортной из боязни привязаться «всем сердцем» к удобствам жизни. Но когда человек действительно свободен духовно, ему нет необходимости ограничивать себя в чем-то внешне. Ведь что такое, по сути, приверженность аскетизму? Это признак и прямое следствие несвободы от мира внешних вещей. Истинная внутренняя свобода позволяет человеку не беспокоиться не только о неудобствах, но и о роскоши.

И Ошо заявляет, что страшно разочарован: конституция Америки оказалась лицемерной. Разочарование Ошо тем сильнее, что, как он признается, прежде относился к Америке с уважением и считал ее по-настоящему демократической страной. Однако оказалось, что за красивыми словами прячутся все те же политики, все те же уродливые хари и подлые мыслишки. Ошо в очередной раз признается, что всегда полагал, что в политику идут только самые подлые люди на свете, что власть необходима только для того, чтобы вредить, а для добра достаточно просто любви и сострадания… Ошо с горечью признается, что ошибся и лучше бы было сюда не приезжать.

Он был одинок в огромной своей коммуне, как до него были одиноки многие мистики и пророки. И в среде почитателей всегда найдется свой Иуда. Наверное, мистикам и пророкам без иуд нельзя: иначе как они станут и мистиками, и пророками?

Поцелуй Иуды

Духовность и власть — понятия несовместимые, как, наверное, «гений и злодейство»… Ошо был духом коммуны, а власть сосредоточилась в руках его секретаря — Шилы. Это она «развешивала» коммунарам граммы духовности. Ее устраивала отстраненность Ошо от дел. И когда в октябре 1984 года Ошо решает прекратить период безмолвия и уединения, Шила выступает против такого решения и начинает уговаривать Мистика не нарушать молчание, дескать, она тревожится за его здоровье. Молчащий Мистик всегда выгоднее Мистика говорящего…

Но Ошо тем не менее начинает записывать свои беседы на видеопленку и демонстрировать всей общине в большом зале для медитаций. И когда Шила предложила отменить такие показы, поскольку они отнимают немало рабочего времени, община взбунтовалась. Внешне секретарь смирилась, но лишь для того, чтобы нанести ответный удар, по мощи сравнимый только с поцелуем Иуды…

14 сентября 1985 года Шила и сплоченная группа ее сторонников собрали вещи и уехали в Германию. Она-то уехала, а вот хвост преступлений остался. Вскоре после ее отъезда вскрылась целая лавина свидетельств разнообразных преступных махинаций, которые она совершила, в том числе попытка отравления личного врача Ошо, организация взрыва в окружном комитете по землеустройству и тайное прослушивание телефонных разговоров жителей общины. Что оставалось делать Ошо?

Он открыто рассказывает о найденных свидетельствах и предлагает федеральным следователям и полиции штата полное сотрудничество в расследовании этих преступлений.

Многих до сих пор мучает вопрос: как случилось, что все это время Ошо не видел, что творит Шила?

Мистик на это отвечал, что никогда не выходит из дому и почти ни с кем не встречается… Он действительно не видел. Потому что у каждого здесь своя работа. И, по признанию Ошо, даже такой великий эксперимент, как создание общины, не может сравниться по важности с тем безмолвием, которое он совершал каждый день.

Если человек полагает, что его принуждают к чему-то неблаговидному, он имеет полное право протестовать, — говорит Ошо, — не нужно никому покоряться. И отныне в общине будет совсем иная атмосфера, потому что вместе с Шилой многие ушли.