Страница 29

Сунь Буэр вышла из ванны, не спеша вытерлась, надела чистые одежды и затем проговорила:

— Все эти двенадцать лет я терпела лишения. В каких только условиях мне не приходилось практиковать! При этом я была вынуждена просить милостыню, чтобы не умереть с голоду, и довольствоваться хоть какой-нибудь крышей над головой. Комфортная жизнь не отвлекала и не отупляла мое сознание, а мое тело привыкло обходиться малым. Ты же, напротив, все это время жил в комфорте, у тебя роскошный дом, слуги исполняли любые твои прихоти, ты ни в чем не знал нужды. В результате твои чувства, твой ум и твое тело обленились и ты не практиковал так же усердно, как я.

— Ты права, — сказал Ма Даньян со вздохом. — Я уйду отсюда и буду странствовать. Буду искать Дао в скитаниях.

Поздно ночью он покинул свою усадьбу, переодевшись в даосские одежды. На следующее утро Сунь Буэр собрала слуг и приказала им распродать все имущество, а деньги раздать нуждающимся. Она знала, что Ма Даньян уже никогда не вернется в этот дом и на эти земли.

Ма Даньян покинул местность Нинхай и пошел на запад, в сторону Шэньси: прежде чем отправиться в странствия, он хотел посетить могилу Учителя. Через некоторое время он достиг гор Чжуннань и, уже приближаясь к могиле Ван Чунъяна, заметил, что перед ней стоит на коленях какой-то человек. Подойдя ближе, он узнал своего брата по Дао Цю Чанчуня. Радостно подбежав к нему, Ма Даньян заключил его в объятия, приговаривая:

— О, брат! Как ты? Что ты?

— Вот живу здесь, с тех пор как Учитель нас оставил, за могилкой ухаживаю, — отвечал Цю Чанчунь. — Но наставлений его я не забываю, стараюсь и сердце укрощать, и изначальную природу культивировать.

— Нет, брат, тут ты неправ. Наш Учитель обрел бессмертие и взошел на Небо, и если ты до сих пор придаешь столько важности его останкам, значит, он зря тратил свое время, обучая тебя. Пойми, его «смерть» была лишь способом избавиться от бренной оболочки, чтобы его дух мог свободно вознестись в Высший Мир. Разве ты забыл его слова: «Изначальная природа культивируется снаружи через благие поступки и изнутри — через растворение привязанностей». Если ты не можешь оставить свои привязанности, ты никогда не укротишь сердце.

Цю Чанчунь осознал свое невежество и сказал:

— Да, брат, это так. Спасибо тебе! Если бы не ты, я так и умер бы здесь в неведении.

— Да ладно, не благодари, — мягко сказал Ма Даньян. — Говорил же Учитель, что ты встретишь на своем пути больше трудностей и невзгод, чем остальные, и что тебе понадобится больше времени и практики, чтобы обрести Дао. Так что будь терпелив. Усмири свой ум, оставь гордыню, а я передам тебе то, чему научил меня Учитель.

В тот же день Цю Чанчунь отвел Ма Даньяна в селение Давэй, чтобы показать храм, возведенный в честь Ван Чунъяна. Ученики отдали дань почтения Учителю и отправились странствовать по предгорьям Чжуннани. Помня слова старшего брата, Цю Чанчунь вел себя скромно, не позволяя своему хаотическому сознанию играть с ним шутки и управлять его мыслями. Видя его искреннее желание обучаться, Ма Даньян в конце концов передал ему все знания, полученные от Ван Чунъяна. Цю Чанчунь начал усердно практиковать и прогрессировал день ото дня.

— Скоро зима, — однажды сказал Ма Даньян. — Пора бы нам двигаться к югу.

Они собрали свои скудные пожитки и отправились в путь по дороге, ведущей на юг. Вещей у них было немного. Цю Чанчунь имел с собой лишь то, что взял, когда понес гроб Учителя в Шэньси. А Ма Даньян тоже покидал свой дом в спешке и даже не взял свою подушку для медитаций. Так что подушка у них была одна на двоих, и, медитируя, они сидели на ней спина к спине.

Зима застала их на пути на юг. Как-то ночью, когда они остановились на ночлег в развалинах какого-то храма, начался сильный снегопад. К утру снегу выпало почти по пояс. Проснувшись, Цю Чанчунь вышел наружу, надеясь отыскать поблизости жилье и достать еды. Но оказалось, что они забрели в отдаленную местность, пустынную долину среди высоких гор, и где искать людей, было непонятно. А снег продолжал валить, порывы ветра сбивали с ног, так что ученики решили переждать ураган в храме и остались там еще на трое суток.