Страница 7

«Оказал‑таки медицинскую и гуманитарную помощь, — злобно думал Борис, ставя на ножки кресло и собирая с пола диванные подушечки. — А там, в Тель–Авиве, Линка и Танечка дни считают! Черт его знает, что здесь на самом деле происходило. Еще не хватало прихватить СПИД от священника!»

Издалека донёсся голос Лисеевой:

— Идите сюда, в кухню, пить кофе!

Хотя теперь она была одета в домашний махровый халат, в ней появилось что‑то официальное, отчуждённое. Наскоро напудренное лицо постарело, углы рта горестно опустились.

— Собственно, что вы хотите узнать? Крамера я не видела с тех пор, как он вылечил мне мастопатию. Странный человек. Хотела сделать ему рекламу, взять интервью на целых тридцать минут эфира. Его бы увидели и услышали десятки миллионов… Отказался. Звонила несколько раз, пыталась уговорить. Просто по–человечески хотела понять, откуда он все это знает…

— Да! Откуда? — Борис опустил кофейную чашечку на блюдце. — Нам, своим ученикам, всегда твердит: «Я лишь передаю знания», но он откуда‑то их получил!

— Странный, неоднозначный человек, — повторила Таисия. — Он мне тоже сказал: «Все уже написано. К кому надо, к тому попадёт».

— Что написано? Что?

— Какой‑то труд. Так я поняла. — Таисия встала из‑за стола. — Ничем не могу вам помочь.

…Борис был несколько поражён тем, что она не то что не поцеловала на прощанье, слова доброго не сказала. Разбежались, как собаки после случки. Давно у него не было так мерзко на душе. И тем не менее посещение Таисии Лисеевой оказалось ненапрасным.

««СкрижалиІ — не чепуха, не чепуха, — бормотал он, ведя машину по улицам. — Хотели передачу делать на всю Россию. Говорит, там все написано. Уезжать без «СкрижалейІ — маразм».

Он мчался по Ленинградскому проспекту злой, собранный, готовый немедленно осуществить внезапно возникший план. Борис настолько верил в своё везение, что заранее даже не позвонил, не узнал, находится ли сейчас Толя Сергеев в квартире Артура.

Нажимая кнопку дверного звонка, он расслышал: в квартире Крамера играют на скрипке.

— Привет! — Толя стоял перед ним в трусах и майке со смычком в одной руке и скрипкой в другой. — Артура нет в Москве, я же говорил. Через пятнадцать минут убегаю — сольный концерт!

«Убегай, беги, дорогой… Как удачно все складывается», — подумал Борис, а вслух сказал:

— Понимаешь, один человек предупредил: Артур сегодня должен звонить домой как раз в это время, вечером. А он мне нужен, срочно!

— Откуда будет звонить? Кто предупредил?

— Одна баба с телевидения. Лисеева. Слыхал такую?

— Конечно. Вот досада! Концерт, сольный…

— Меня к тебе Бог прислал, — усмехнулся Борис и стал снимать с себя курточку с шарфом. — Подежурю. Скажи, что передать, — передам.

— Вправду Бог прислал! — обрадовался Толя.

Надевая перед зеркалом чёрный концертный костюм, прилаживая к белой манишке чёрный галстук–бабочку, он торопливо говорил о каких‑то звонках, письмах. А Борис исподволь уже оглядывал комнату.

— Когда вернёшься с концерта?

— Сразу после одиннадцати. Может, успею?

— Может, успеешь… А если позвонит скоро, сейчас? Что ж я буду ждать тебя целых четыре часа?

— А ты, уходя, захлопни дверь. Только проверь, защёлкнулся ли замок. — Толя уложил в футляр скрипку и смычок, надел пальто. — Не забудь передать привет, скажи: дома все в порядке.