Страница 17

Парень этот мог многое.

«К чему это я вспомнил здесь о Володе Кравцове?» — подумал я, выходя из полутьмы ресторана на жаркую улицу.

И сразу же пристал подросток с ведром. Он то дважды показывал ладонь с растопыренными пальцами, что означало десять фунтов, то тянул заглянуть в ведро.

Я заглянул. И увидел кишение маленьких, величиной с карандаш, крокодильчиков.

Этого ещё только не хватало! Я отмахнулся от пацана, решительно пошёл прочь и наткнулся на идущую навстречу жену руководителя группы. Наталья Георгиевна обрадовалась.

— Как хорошо, что вы остались! Они все уехали на плотину — и Сергей Петрович, и Саша. А я пошла по магазинам. Хочу на базар и боюсь. Там пристают к иностранкам, щипаются. Давайте пойдём вместе!

— Ладно.

— Тогда я зайду в отель, оставлю там покупки, переоденусь. Миленький, обождите минут десять-пятнадцать. Вон тенёк, можно посидеть.

Под полосатой маркизой у отеля стояли вычурные белые стулья. Сел на один из них, вытянул ноги. Подросток со своим ведром продолжал маяться возле входа.

«К чему это вспомнился Володя Кравцов?» — снова подумал я.

Неожиданный сон с появлением Тарковского, его фраза о царстве сатаны, джезвеи в ресторане отеля «Рамзес», давние встречи с Тарковским в «Национале» — цепочка строилась и не выстраивалась.

...В то время я только начинал интересоваться йогой, парапсихологией. Еще о лаборатории Йовайши и помина не было, она существовала тогда буквально в подполье — где-то в подвале.

Сейчас странным казалось само это сочетание: видеть наяву улицу города Асуана с её цокотом копыт, конными фаэтонами, изукрашенными блестящими эмблемами, множеством арабских надписей; лихих мотоциклистов; мальчика, продающего живых крокодилов, а в умозрении созерцать случайного знакомого — русоволосого парня Володю Кравцова, который много лет назад однажды утром пришёл в гости и так буднично произнёс:

— Знаете ли вы о том, что у вас открыта аджна — третий глаз?

— Думаю, это возможно лишь в результате длительной нравственной работы над собой, — ответил я.

— У кого как, — сказал Володя и добавил: — Вернее, почти открыт. Один лепесток лотоса загнут. Хотите, попробую отогнуть.

— Валяйте. — Мне стало смешно.

Володя сел на стул напротив и попросил прислушаться к своим ощущениям. Через несколько минут явственно почувствовалось, как по телу забегали прерывистые импульсы.

— Не напрягайтесь, — сказал Володя, не сводя с меня глаз.

Вскоре импульсы исчезли. Зато стало ломить между бровями.

— Вот и все. — Кравцов встал, трижды выдохнул и вынул из кармана пиджака колоду игральных карт. — В душе вы не верите, что у вас открыта аджна. Перетасуйте эту колоду. Положите её на стол рубашкой вверх. Так. А теперь смотрите, только не старайтесь угадать, просто смотрите и сразу называйте очередную карту.

— Туз пик, — сказал я.

Володя открыл карту и показал её. Это был туз пик.

— Семерка червей.

Следующей была семёрка червей.

— Семерка треф, — произнёс я. Меня начал охватывать страх.

Володя показал семёрку треф.