Страница 24

сатель, драматург, лауреат Нобелевской премии по литературе

(1957).

94

«Гиты». Профессор ответил, что экзистенциалист это оставил. Он живет не для будущего, обещанного политиком,

ученым или религиозным деятелем, а живет сейчас. Ему надо найти свое уникальное «я», чтобы иметь мужество

признать, что он существует и живет. Я сказал: «Да, он живет просто для услаждения чувств и умствования». Профессор настаивал: «Нет, он живет ответственно, хотя и обеспокоен миром, не имеющим смысла». Я сказал, что их слова о том, будто у мира нет смысла, еще не доказывают,

что этого смысла нет. «Гита» учит, что душа вечна. Профессор заметил, что это смехотворно. Я признал, что они могут жить посвоему, но не могут отвергать процесс раскрытия высшего гуманизма, любви к Богу, которая избавляет

человека от всех беспокойств. «Они называют это бегством», – парировал профессор. Я возразил и сказал,

что их гипотезы не могут объяснить очень многого. Экзистенциалисты могут избрать себе такое верование, но если нет Бога, то откуда же всё появилось в этом экзистенциальном

мире?

Профессор сказал, что всё появилось случайно. «Нет, – сказал я, – ничего не бывает просто так. Если вы написали научную статью об экзистенциализме, то разве она появилась

случайно?» Тут профессор уступил и сказал, что он, вообще-то, из христианской традиции и верит в христианство.

Он заявил, что в экзистенциализме был и теизм.

Но как же могут эти две концепции сочетаться? Если экзистенциалист – теист, то как он может думать, что в мире нет смысла? «Да, это проблема, – засмеялся профессор,

— как примерить две концепции». Он сказал, что экзистенциалист-теист принимает доводы до тех пор, пока может, но должен предстать пред лицом своего уникального

«я», не полагаясь на доктрину.

«Но, – сказал я, – ведическая традиция учит, что душа является бессмертной, божественной частицей Бога, упавшей в материальный мир. Ей нужно снова вернуться к Богу».

«О, нет», – сказал профессор. Он всё это отвергал. Этоне то, о чем говорит Библия, о чем говорит христиан

95

ство, о чем говорит экзистенциализм. Я сказал, что не являюсь христианским богословом, но я вырос в католической

семье и всегда думал, что «я» – бессмертное дитя Бога, а Бог – бессмертный Всевышний. Профессор ответил,

что, как хорошо известно, на католическую мысльповлияла греческая философия. Платон говорил о бессмертии,

но в Библии «я» не является божественной искрой,

или душой. Я был удивлен и сказал, что это не теизм.

Настоящий теизм – верить в Бога и жизнь вечную. Профессор возразил, что есть много разных интерпретаций

и что даже католики считают себя вправе не признавать

учение таких своих средневековых учителей, как Фома Аквинский. Профессор сказал, что христианство

становится все размытее и размытее, и что каждый вправе принимать Библию так, как ее видит.

Профессор постоянно старался свести всё к чему-то меньшему, чем вечное царство Бога и возврат туда в духовном

теле. Он заявил, что тело не может существовать без души, а душа – без тела. Я сообщил, что есть духовное тело.

В общем, вот так это происходило, и я потерял весь остаток уважения, которое имел по отношению к этому профессору. Они думают, что могут критиковать Писание и что Иисус Христос никогда не говорил, что мы вечны. Мне кажется, что это все в большей или меньшей степени

материалистичные измышления, вызванные тем, что современными исследователями, забывшими прошлых учителей, Библия отодвинута в сторону. К чему могут обратиться

люди? Профессор был пустым ученым выдумщиком,

увлеченным экзистенциальной концепцией построения

своей жизни на основе материального опыта. Я молился, чтобы общение с ним не загрязнило меня, и надеялся,

что смогу потом молить Кришну об укреплении моей веры в великих ачарьев, передающих совершенное знание.

96