Страница 16

Ваш организм в период тревожности находится в особом состоянии. Достаточно кому-нибудь тронуть вас за плечо, как вы вздрагиваете. Телефонный звонок просто оглушает, громкий звук повергает вас в шок. Люди с повышенной тревожностью неадекватно, сильно реагируют на все происходящее, от дурных вестей до «Поля чудес» или полета на самолете. Каждое слово воспринимается ими буквально и близко к сердцу, все происходящее учитывается только в превосходной степени.

Раньше мне было страшно даже подумать о собственном бизнесе. Я понимала, что в этой сфере могут быть не только приятные моменты, но и всевозможные волнения, споры, разногласия или судебные тяжбы. Уже от одной этой мысли мне становилось нехорошо. Казалось, что я никогда этого не выдержу. Такие переживания типичны для людей, подверженных тревоге. Человек с подобным складом характера обычно не любит конфликтовать, потому что он чересчур возбудим в спорных, явно негативных ситуациях. Он может даже впасть в истерику и уж в любом случае в течение длительного времени будет испытывать дискомфорт. Сразу же возникнут мысли: а что будет дальше? Одна посылка цепляется за другую, и очень скоро он оказывается в колесе тревоги. А поскольку попадание в колесо доставляет довольно неприятные ощущения, то, естественно, люди стараются избегать конфликтных ситуаций

К сожалению, попутно мы упускаем и множество замечательных возможностей.

Когда мы смотрим на вещи здраво, то способны впадешь ситуацией, и тревога отступает. В наших силах занять позитивную, рациональную позицию, а не негативную и иррациональную.

Я терпеть не могу летать на самолетах. Когда в полете начинается болтанка, всегда приходят на ум мысли типа «а что если». «Что если мы попадем в воздушную яму или столкнемся с чем-нибудь в воздухе и самолет рухнет на землю?» Такое состояние называется сверхвозбудимостью. Одной из самых отвратительных ситуаций, в которые мне доводилось попадать, был полет из Детройта в Лос-Анджелес. Поначалу все было хорошо и я спокойно смотрела в иллюминатор. –

Мне удалось расслабиться и я безмятежно читала журнал. Вдруг из динамика раздался голос пилота: «Здравствуйте, дамы и господа! Говорит капитан Мартин. Мы приближаемся к плато Колорадо. В это время года из-за столкновения различных ветровых потоков здесь часто бывает болтанка. Мы просим вас пристегнуть ремни и оставаться на своих местах».

Пока я отыскала ремни, сердце у меня уже стучало в бешеном ритме, а ладони покрылись испариной. Вцепившись в подлокотники, я приготовилась к самому худшему. По громкой связи снова раздался голос пилота: «Мы войдем в данную зону приблизительно через семнадцать минут» . Эти семнадцать минут стали самыми долгими в моей жизни! Я не могла оторвать взгляд от циферблата часов, ноги дрожали, сердце колотилось, вспотевшие пальцы сцепились в замок, с каждой минутой дыхание становилось тяжелее. Огромным усилием воли мне удалось поднять глаза и оглядеться по сторонам: пассажиры спокойно дегустировали напитки из бара, сосали карамель, занимались своими делами.

А у меня в голове проносились апокалипсические мысли: «Что имел в виду командир? Плохи мои дела. Пилот сделал специальное предупреждение и даже стюардессы пристегнулись на своих местах! Мы в опасности! Как долго тянется время! Что если мне станет нехорошо? Добром это не кончится! И зачем только я полетела на самолете?» Чтобы хоть чем-нибудь занять себя, я начала отсчитывать минуты: десять минут прошло, пятнадцать, двадцать две: Я еще жива. Тревожное ожидание длилось невыносимо долго. «В чьих силах выдержать эту муку? — стонала я про себя, — Я вся извелась, а болтанка еще не начиналась».

Внезапно сигналы «пристегните ремни» погасли, стюардессы, оживленно болтая с пассажирами, разносили напитки. Я спросила одну из них: «Простите, когда же мы войдем в зону болтанки?»

Девушка удивленно посмотрела на меня и пожала плечами: «Вообще-то мы вышли из нее минут пять назад. К счастью, в этот раз удалось избежать воздушных ям. Не хотите ли чего-нибудь выпить?»