Страница 8

Я пытался понять, каким образом они действуют, — продолжает Форд. — Я силился разобраться, как работает фондовый рынок, в чем смысл производных ценных бумаг и сделок по слиянию или что такое voodoo accounting12...

[Они же] думают о деньгах как о свете или о сигнале и умеют слушать, когда к ним обращаются возможности...»

Последняя фраза достаточно четко отражает желание Форда освоить секретный язык денег. При этом он откровенно признается в наличии у себя «акцента среднего класса», то есть в том, что этот язык не является для него родным.

Часто кажется, что люди, для которых деньги означают возможности, притягивают богатство как магнит. В то же время люди, воспринимающие деньги как коварную ловушку или игру с нулевой суммой, похоже, отталкивают деньги от себя.

Помните Бриттани, которая заглушала эмоциональный голод путем беспрестанных трат в магазинах? Безрассудное расходование денег создавало у нее иллюзию, что она может позволить себе все что хочет и о чем мечтает. Умом понимая всю абсурдность ситуации, Бриттани не могла ей противостоять. Почему? Потому что деньги шептали ей на своем секретном языке.

Маниакальный шопинг Бриттани уходит корнями в детство, когда разведенные родители постоянно перебрасывали ее друг другу. Став взрослой, Бриттани продолжает двигаться в привычном русле. Время от времени сталкиваясь с проблемами из-за кредитного лимита по своим банковским картам, она, как и в детстве, обращается за содействием то к одному, то к другому родителю. Сигнал SOS в кризисной ситуации может восстановить отношения.

Для нее траты означают утверждение самого факта ее существования. Деньги являются доказательством сохранения отношений с важными для нее людьми; она научилась говорить на этом языке как на своем родном.

Деньги — а точнее, процессы их вручения или изъятия — являются, пожалуй, самым распространенным инструментом, с помощью которого мы контролируем других, особенно тех, кого любим. Не кажется ли вам, что даже идеальные родители грешат использованием денег для манипулирования и контроля над собственными детьми?

Я убеждался в этом каждый раз, когда один из моих детей покидал родной дом, отправляясь на учебу в колледж. Для каждого из них я разработал разумный бюджет, размер каждой статьи которого был ограничен, за исключением двух: междугородные звонки и поездки домой. Разумеется, для всех остальных телефонных звонков и поездок имелись бюджетные ограничения. Ведь наличие определенных ограничений — это нормально?

В той же степени, в которой мы используем деньги для контроля над самыми близкими нам людьми, мы используем их для оправдания неучастия в их жизни. Деньги выражают собой универсальное решение: «Я не смог присутствовать на празднике, поэтому послал (читай: купил) поздравительную открытку».

Родители могут тратить деньги на детей, чтобы компенсировать свое отсутствие в их жизни. Хорошо известен архетип разведенного «воскресного папы», который нейтрализует свое чувство вины с помощью денег, подарков и проведенных вместе запоминающихся (в лучшем случае) каникул. Подобные компенсации часто приносят немалые поступления церкви, благотворительным организациям и цветочным магазинам.

Мы используем деньги в качестве алиби не только в случае своего физического отсутствия, но и в ситуациях, когда просто ведем себя не так, как хотят, надеются или ожидают наши близкие. Желая компенсировать свое недостаточное участие в отношениях, мы предлагаем им дорогие подарки — как если бы это было простым математическим упражнением по переносу цифры из одной части уравнения в другую.

Но, как мы уже видели в главе 1, такие деньги не смогли особенно помочь Роберту. Отец, мучимый чувством вины, оставил ему в наследство $20 миллионов, но это не помешало Роберту бездарно промотать их.

Мой собеседник Майк сказал мне, что «реально чувствует себя живым», когда занимается бизнес-проектами. Сталкиваясь со сложностями или прямым риском, он осознает свою ценность для других. Завершая работу над одним проектом, он сразу же берется за следующий: не имея возможности снова погрузиться в работу, он испытывал сильный дискомфорт.

«Как только мне удается чего-то достичь, я сразу теряю интерес к делу, как будто оно перестает быть мне нужным, — объяснял Майк. — После заключения важной сделки я начинаю чувствовать внутреннюю пустоту, мне даже хочется разрушить часть уже сделанного. Поэтому я постоянно ставлю себе новые задачи.