Страница 19

13. С Кертисом на скалах.

Тот, кто видел свою истинную природу, больше не смотрит на жизнь как на полную опасностей и страданий, как большинство людей. Его прежнее ошибочное чувство личной воли и ответственности исчезает в такой свободе и радости, что жизнь теперь становится просто весёлым спектаклем, как сон или игра, в которой он в действительности не принимает участия.

– Рамеш Балсекар –

Здесь я ездил на стареньком джипе. Он был выцветшего красного цвета, кузов с усиленной рамой и кабина с чёрной мягкой откидной крышей, которую я почти не использовал. Джип стоял без дела в гараже Мэри с тех пор, как умер Билл, и она настаивала на том, чтобы я им пользовался. Я нанял механика, который почистил бензобак и карбюратор, кое-что подварил в кузове, настроил, поставил хорошие бэушные покрышки, и джип стал неплохо бегать. Когда Мэри увидела его вычищенным и отлаженным, она захотела подарить его мне. Я отказался, и у нас начался тот дурацкий торг наоборот, когда покупатель и продавец торгуются не свою пользу. Наконец, я уговорил её на девятьсот баксов, и сделка состоялась. Я перерегистрировал его на себя, застраховал, вставил CD плейер и колонки, и теперь ездить стало довольно приятно.

Теперь, когда у меня был джип, мне захотелось сделать что-нибудь джипное, что в данной местности означало выехать куда-нибудь к морю, и я решил, что неплохо было бы где-нибудь понаблюдать за закатом. Я спросил Кертиса, поедет ли он со мной, так как он был похож на того, кто не часто перестаёт чувствовать запах роз. Мне захотелось провести с ним некоторое время, чтобы получше узнать друг друга. Желательно было бы, чтобы он получше понял то, над чем работает для меня, и для этого мне необходимо было получше понять его. Он спросил у своей матери, и она согласилась. Я спросил у неё, можно ли её сыну выпить пива, если он захочет, и она сказала окей. Ей было приятно, что взрослый мужчина интересуется её сыном, поскольку в жизни у него не было отца. Я не очень-то умею быть отцом, но посчитал, что в этом не будет ничего плохого, как и во всём остальном.

Мы поехали в Монток, где я разведал местечко с окружённой скалами нишей – очевидно популярное место для устричных пикников. Мы заехали на пляж и вытащили напитки, стулья, дрова для костра и так далее. Потом немного порезвились, катаясь на джипе по пляжу. Кертис не умел управляться с механической коробкой передач, и мы начали ускоренное обучение – лучше всего учиться ездить на старом джипе с усиленным кузовом и там, где некуда врезаться, кроме скотного забора и подковообразных крабовых панцирей. Он быстро научился, и сказал, что кататься на машине по берегу моря это самое классное, что ему когда-либо доводилось делать. Так мы развлекались, пока солнце не начало клониться к закату, потом поставили джип рядом с нашей недавно сделанной ямой для костра и стали устраиваться.

У нас было хорошее импортное пиво во льду, и я взял с собой дорогие гондурасские сигары, так как, по-моему, когда сидишь возле костра звёздной ночью, говоришь о больших вещах и пьёшь дорогое пиво, важно иметь хорошие сигары. Я много не пью и не курю, но иногда приходит время и для этого, и неинтересно делать это неправильно. Когда у нас всё было готово, мы разожгли костёр, не давая ему сильно разгореться, чтобы он не мешал виду, и развалились возле него на низких шезлонгах, созерцая океан и темнеющее небо, как зрители в театре наблюдают шоу " Пространства и Времени " в Амфитеатре Вечности. Солнце садилось за нашими спинами, вытягивая наши тени к воде. Мы немного поболтали ни о чём, потягивая пиво, наблюдая за лодками и птицами, ожидая появления луны. Я откинул голову назад и провалился в лёгкое забытье.