Страница 27

Творческие люди больше других страдают от бессмысленности жизни. Это странно: ведь они создают прекрасные стихи, рисуют великолепные картины, и все же жизнь для них не имеет смысла. Она не потеряла смысл для клерка, но потеряла для Жан-Поля Сартра, выигравшего Нобелевскую премию! Она не потеряла смысла для школьного учителя, который, должно быть, несчастнейший из людей — тридцать детей против одного бедного парня, — но он не ощущает бессмысленности.

На самом деле жизнь бессмысленна для тех, кто живет неестественно, чья энергия приняла искусственный, произвольный оборот. Такие люди никогда не ощутят смысла, потому что они отдалились от самого источника жизни.

Сходным образом монахи, совершенно не имея никакого опыта с женщинами, рьяно выступают против них. Я спрашивал индуистских, буддистских, джайнских, христианских монахов: «Каков у тебя опыт общения с женщинами? Ты высказываешься против них, но для этого необходим еще больший опыт, чем когда ты выступаешь в чью-то пользу. Так каков твой опыт?» Но никто из них не мог сказать, что располагает каким-то опытом... «Тогда почему ты продолжаешь осуждать их?» — спрашивал я.

Да, у монахов есть единственный опыт взаимодействия с женщинами: женщины постоянно стаскивают их с пьедестала под названием «Я более свят, чем ты». Монахи переносят на женщину свой антагонизм — бессознательно, сами того не понимая, — переносят его на любую встречную женщину. Все женщины — зло, агенты дьявола.

У этих людей нет опыта абсолютно. На самом деле, если они перестанут осуждать женщин, есть опасность, что страсть к женщинам может вернуться — она постоянно стучит в дверь. Им необходимо все время быть занятыми, как можно громче осуждать женщин, чтобы только не слышать этот стук, говорящий, что женщина здесь. Если они прекратят выступать против, они его услышат и не смогут не открыть дверь — а это станет для них провалом.

Я сказал тому другу:

— Просто попробуй — в этом нет вреда. Женщины, что приходят ко мне, не бедны; они не станут просить у тебя денег или дорогих подарков. Я представлю тебя просто как друга, чтобы у тебя была хоть какая-то возможность пообщаться с женщиной.

Следующим утром он сказал:

— Я готов. Возможно, ты прав — и я потеряю интерес к деньгам. Всю ночь я обдумывал, взвешивал, что мне делать. Но в итоге я решил, что так все и есть, я коллекционирую мусор.

Я познакомил его с женщиной, которая спустя шесть месяцев стала его женой, — и я покончил с его карьерой! Он собирался стать богатейшим человеком в городе, но эта женщина начала тратить его деньги. Каждый день, встречая меня, он говорил:

— Ты устроил мне проблемы, ее запросам нет конца. И меня больше не интересуют деньги, так что больше я не гонюсь за ними, как сумасшедший. Если они приходят, хорошо, если нет — меня это не беспокоит, но она постоянно их тратит. Двести лет или восемьдесят... Думаю, она покончит со мной около шестидесяти или раньше. Но ты был прав.

Я отвечал:

— Теперь появилась возможность. Раньше ее не было. Отказавшись от денег, ты отрекся от того, что не было естественным инстинктом в тебе. Ты отрекся всего лишь от пути извращения — а оно могло принять и другую форму. Ты мог гнаться не за деньгами, а быть вовлеченным в политику, и тогда той же проблемой стала бы власть. Но сейчас ты стоишь на естественной почве. А любая трансформация способна случиться только с естественным человеческим существом.

Философия отречения состоит в том, что нужно отречься от денег. Но я знаю, что, поскольку деньги — искусственная, созданная человеком вещь, отречение от них никуда не приведет. Эти люди говорят: «Отрекись от дома», но что это даст? Ты начнешь останавливаться в храмах и превратишься в груз для общества. Эти люди говорят тебе: «Перестань зарабатывать сам себе на жизнь» — и ты начинаешь просить милостыню.

В Индии можно встретить множество нищих, но ты никогда не увидишь на их лицах чувства вины из-за того, что они попрошайничают. Я не видел ни разу. Проведя в путешествиях тридцать лет, я не встретил ни одного нищего, который бы считал, что он делает что-то неправильное. Если ты не подаешь ему, ты виновен.

Однажды... Это произошло на вокзале в Кандве, на пересадочной станции. Я приехал из Индоры и дожидался отправления поезда в Мумбай. Я был один в купе и просто смотрел в окно; поезд должен был отправиться через час. Ко мне подошел нищий и сказал, что его мать умерла и ему нужно немного денег для погребальной церемонии. Я дал ему одну рупию.

Он не мог поверить — за всю жизнь ему никто еще не подавал целую рупию. Он глянул на меня. Я сказал:

— Я это сделал сознательно. Твоя мать умерла. Ступай домой и займись делом.

«Должно быть, этот человек сумасшедший или простак», — подумал нищий и ушел.

Но через пятнадцать минут он вернулся — уже без пальто — и, притворяясь другим человеком, сказал мне:

— Мой отец очень болен.

— Что ж, бывает, — ответил я и дал ему еще одну рупию. — Пойди и помоги отцу. Несколько минут назад у одного человека умерла мать; твой отец тоже может умереть. Ступай, помоги ему.