Страница 28

Поэтому раз в четыре дня я приезжал и уезжал: приезжал утром, а уезжал вечером. И там был один нищий, который постоянно получал от меня одну рупию — каждый раз, когда я приезжал или уезжал, я давал ему рупию. Однажды я просто случайно увидел этого своего студента рядом с тем стариком, как раз за навесом, где была припаркована моя машина. Я подошел ближе: что сын богача может делать рядом с этим нищим? А этот нищий отдавал ему рупии...

Я вышел наружу и подозвал их. Они оба задрожали. Старик сказал:

— Пожалуйста, не говори никому — это мой сын.

— Сколько ты зарабатываешь? — спросил я. — Этот юноша обеспечен лучше всех в университете; должно быть, ты набираешь тридцать, сорок или даже пятьдесят рупий в день?

— Ты прав, — ответил он.

— И сколько же у тебя на счету в банке?

—Теперь я не могу что-либо от тебя скрывать, — сказал он.

У него оказалось пятьдесят тысяч рупий.

— Тогда почему ты нищенствуешь? Ты мог бы заняться каким-нибудь бизнесом.

— Это и есть мой бизнес. И он не требует никаких вложений — где еще в Индии ты заработаешь пятьдесят рупий в день?

— Верно, — ответил я.

— И я оставлю сыну достаточно денег, он сможет прожить богатую жизнь. Я еще проживу сколько-то лет, так что заработаю для него достаточно; даже сейчас он уже хорошо образован. Но, пожалуйста, не говори никому, иначе это может помешать его карьере.

Этот человек просит подаяние и не считает, что в этом есть что-то плохое. Для него это бизнес, не требующий вложений и приносящий хорошие доходы. Все, что нужно делать, — это дурачить людей.

Сексуальный инстинкт может принять множество форм. Он может обернуться жадностью. Он может превратиться в жажду власти. Он может превратиться в тонкую игру эго под названием «Я более свят, чем ты».

Именно этим занимаются монахи; у них нет другого источника удовольствия. Они истязают себя и отрекаются от всего, что ты считаешь удовольствием и радостью.

Тогда что заставляет их стрелки идти, что заставляет их тикать? Откуда они берут энергию? Энергия берется из позиции «Я более свят, чем ты», «Вы все грешники, а мы — единственные, кто не грешен, мы святые». И они с небес будут смотреть на тебя, сгорающего в адском огне.

Благодаря отречению ты можешь отбросить секс, отбросить удовольствие от вкусной еды, отречься от одежды, ходить голым, отказаться от всех видов собственности — но странным образом ты останешься привязанным ко всем этим вещам.

Когда я был в Мумбай, ко мне пришел вместе со своим учеником один индуистский монах, который хотел узнать, какая именно медитация подошла бы ему.

Я сказал ему:

— Завтра утром встретимся на пляже, где и займемся медитацией. Лучше, если ты придешь туда, так как это вопрос практики.

— Но завтра утром мне будет сложно приехать. Я смогу послезавтра.

— А что за проблема завтра? — спросил я.

— Проблема в том, что мой ученик завтра утром должен сделать некоторую работу, он не может поехать.

— Так пусть он делает свою работу — ему не нужно приходить.

— Ты не понимаешь, — сказал монах, — я отрекся от денег.

— Ты все больше запутываешь меня. Ты отрекся от денег — прекрасно, но какое отношение это имеет к тому мужчине, его завтрашним делам и тому, что ты не можешь прийти в мою медитационную группу?

— Ты что, не понимаешь простых вещей? — сказал он. — Я не могу прикасаться к деньгам, поэтому вместо меня он обращается с ними. А в Мумбай я должен ехать на такси — кто будет платить? Я не могу касаться денег; я от них отрекся. Все мои деньги у него; он платит за меня, и если кто-то жертвует деньги мне, получает их он. Я полностью вне этого, я не имею ничего общего с деньгами.

— Прекрасное распределение сил! — сказал я. — Ты не имеешь ничего общего с деньгами, но что ты делаешь с этим человеком? Ты отправишься на небеса, а этот человек попадет в ад — он, бедняга, все время служит тебе, следует за тобой везде, но все же попадет в ад. Если ты отрекся от денег, тогда живи без денег, страдай без них. Но к чему посылать его в ад? Ты ответствен за это, и ты отправишься в еще более глубокий ад, чем он!

Люди находят странные способы, не понимая, что они делают. Они просто следуют мертвым догмам, мертвым принципам. Они отрекаются от денег, потому что деньги веками осуждались религиозными людьми. Я сказал: