Страница 11

— Я с собой приготовил прочесть три книги, — заливался он. — И я до них даже не дотронулся. На второй день наш плацкартный вагон весь перезнакомился друг с другом, и дальше ехали как одна большая семья. В одном месте чай попьёшь, в другом самогонки нальют, в третьем такого нарассказывают! И каждый день за окном: Россия, Россия, Россия! Я как будто трёхметрового роста стал за эту неделю. Самое лучшее средство для воспитание русского патриотизма — это поезд Москва — Владивосток.

Пашка слушал его с некоторой недоверчивостью: опять малое великим называет, — а мы с Вадимом понимали другое: что к принятию сафарийской идеи можно прийти и через восхищение собственной смелостью — из тепличного Минска скакануть за десять тысяч вёрст в медвежье-тигриную тайгу.

В этот вечер литрами текло у нас шампанское и до рассвета звучала гитара. Тревожная грусть волной накатывала на нашу непоколебимую зграю, женщины даже пару раз расчувствованно всплакнули, но только оттого, что мы снова были вместе, на душе всё равно было легко и умиротворённо.

На протяжении всей истории человек всегда искал нечто за пределами самого себя и своего обыденного окружения, называя это то Богом, то Истиной, то Идеалом.

Для лучшего поиска уходил в пустынь, в горы, в леса, в странствия, стремясь лучше сосредоточиться и освободить себя от излишней бытовой суеты.

Но, приобретая по части созерцательности и самоуглубления, он неизменно утрачивал обычные человеческие качества, терял связь с другими людьми, и, следовательно, вся его приобретённая мудрость оказывалась, по большому счёту, нужна и доступна только ему самому, и он уже явно не мог должным образом воздействовать на окружающий мир.

А что если пойти обратным путём? Не отстраняться, а предельно загрузить себя суетой?

Разве ум и чувства для лучшего функционирования не нуждаются в постоянном ежеминутном тренаже?