Страница 45

— Не станем ли мы всеобщим посмешищем? — продолжал сомневаться Вадим.

— Главное, чтобы вы сами не остановились на полпути, потому что назад дороги в демократизм тогда уже не будет, — определил Воронец. — Всё равно в нашей жизни обязательно должен присутствовать какой-то свой внутренний сюжет, иначе она рано или поздно развалится. Почему бы таким сюжетом не стать сафарийскому аристократизму. Семейственность, Образованность и Сословность — три наших кита.

Позвонили в Москву Аполлонычу, тот, естественно, за любую элитарность был двумя руками за. Решив основополагающий принцип, остальное было уже делом техники.

— Ну и с чего начнём? — спрашивал я, желая получить конкретные инструкции.

— Завтра с девяти утра всех окружающих старше десяти лет будем называть только на вы, — в тон мне отвечал главный командор.

— Это что, тоже аристократизм? — недоверчиво уточнял Севрюгин.

— Конечно. Когда-то в Англии тоже было обращение на ты, но лорды придумали ко всем крестьянам обращаться на вы — и пожалуйста, сословность там процветает до сегодняшних дней.

— А не будет ли это расценено как скрытая насмешка над сантехниками и дворниками? Ты же знаешь, наш народ всегда любит найти во всём фигу в кармане, — беспокоился Вадим.

— Ну хорошо, — уступил Павел. — Временно можешь при людях обращаться ко всем на вы, а наедине практиковать сердечное ты. Ещё душевней получится.

Вторым этапом был заказ Ирине парадных командорских и вице-командорских мундиров.

— А с какой это стати? — привычно возражал, не зная нашей генеральной цели, Заремба.

— Ну хочется нам на Новый год иметь особые маскарадные костюмы, — отвечали мы ему. — Если не хочешь, не шей.

Другим вице-командорам наша идея пришлась по душе.

— Теперь осталось только придумать свои ордена, усыпанные брильянтами, — ворчал наш зверовод.

До орденов дело не дошло, однако под занавес 1987 года на свет появился герб Сафари, а вместе с ним и четыре командорских герба — деревянные дощечки величиной с тарелку, изготовленные Вадимом и разрисованные Павлом, которые мы собственноручно прибили на двери своих квартир, а их дубликаты — на служебные командорские кабинеты.

Неожиданность возникновения персональных «лейблов» сыграла свою положительную роль; обговори мы это заранее, неприятия наверняка было бы гораздо больше. А так просто открытым текстом словно заявлялось: мы, может быть, и подставляемся под ваши насмешки, но всё равно хотим и будем носить свои личные гербы, а вы вольны реагировать на это, как вам заблагорассудится. Павел даже срок правильно рассчитал, и через полгода личные гербы захотело иметь абсолютное большинство галерников.

Геральдические правила, естественно, придумывали на свой лад. Косая линия делила рыцарские щиты на две половины. В левый верхний угол каждый командор получил свой знак зодиака, украшенный четырёхконечной короной, символом пожизненной командорской власти, в правом нижнем углу поместились символы нашего высшего образования как основы личностного становления. Таким образом, Пашке достались Овен и циркуль с треугольником, Вадиму — Телец и медицинская рюмка со змеей, мне, естественно, — Скорпион и пара боксёрских перчаток. Долго мудрили над инязом Аполлоныча, пока не остановились, к полному восторгу барчука, в дополнение к Стрельцу на симпатичном трёхглавом дракончике.

Вице-командорам гербов не досталось.

— Погодите пока, — сказал им Павел.

— А я, кстати, был с вами с первого лета, — обидчиво напомнил Адольф.

— Но ты не срывался с насиженного места, где у тебя была полная икебана, не ехал с семьёй за десять тысяч километров и не начинал на пустом месте всё с самого нуля, — резонно отвечал ему главный командор.

— Так поэтому мне и дальше ничего не светит?

— Или один большой подвиг, или за выслугу лет.

— А выслуга — это сколько?