Страница 2

Тоня вздохнула, слегка взбила волосы, пригладила прическу рукой. Надев в прихожей легкие туфли в надежде, что снега на тротуарах почти не осталось, она вышла на улицу. И в лучах первого в этом году по-настоящему погожего апрельского дня ее мрачное настроение рассеялось.

***

В среду ровно в десять в дверь позвонили. На пороге стоял молодой человек в синей униформе не известной Тоне конторы. У его ног была большая картонная коробка, в которую поместилась бы микроволновая печь.

– Свердлова Антонина Николаевна?

– Да, это я. Вы от Андрея?

– Заказ номер четыреста пятьдесят шесть, – на какой-то свой вопрос ответил курьер и прошел в прихожую. – В ваш пакет входит подключение и тестовый запуск. Готовы?

Антонина ничего не поняла, но на всякий случай утвердительно кивнула, и парень присел на корточки, вскрыл канцелярским ножом коробу и достал из нее ворох вспененного полиэтилена. Развернув эти синтетические пеленки, он вынул пластикового уродца, в котором Антонина Николаевна не сразу разглядела механического зверька. Игрушка не слишком удачно изображала собаку: у него были толстенькие лапы, обрубок хвоста и большая лысая голова с торчащими ушами. Весь белый, только на левом глазу – фиолетовое пятно. Пластмассовый пес выглядел так, будто его рисовал не очень талантливый пятилетний ребенок.

Антонина тут же пожурила себя за эти мысли. «Хоть посмотри сперва, что прислали, а потом уже ворчи! И вообще, Андрей старался, прояви хоть немного благодарности, брюзга ты старая!».

Мастер спросил, где находится роутер, и попросил разрешения пройти. Антонина по привычке называла эту комнату, превращенную из проходной в изолированную при помощи фанерной стенки, «андрюшиной». Мастер водрузил электронного уродца на стол, достал ноутбук, открыл собачье пузо и подсоединил провода. Робот ожил со странным звуком. Когда-то давно в гастрономе через дорогу стоял игровой автомат, который подобными мелодиями зазывал покупателей сунуть в него пятидесятирублевую купюру: истерично и фальшиво. Поколдовав с компьютером, мастер привел электронного пса в движение. Тот сел, встал, сделал несколько шагов по столу, перебирая своими шарнирными лапами. Потом настройщик заговорил, и пес ответил ему – сначала по-китайски, потом на английском и, наконец произнес по-русски:

– Привет, Антонина! Я твой новый друг. Давай играть? Уафф!

Антонина поежилась от этого голоса.

– Все, я закончил. Можно пользоваться вашим персональным роботом-питомцем. Система очень простая: интерфейс с голосовым управлением. Кнопка включения/выключения на животе. Для зарядной станции выберите место на полу. Вот там удобно? – мастер показал на пространство между ножками телевизионной тумбы, – Тут и розетка свободная есть. Не отключайте станцию от сети и не перекрывайте роботу доступ к ней. И вайфай-роутер не отключайте – ему нужен интернет для регулярных обновлений. Можете прочесть инструкцию, но я знаю, что никто этого не делает, – подмигнул молодой человек. – Вот, пожалуй, и все! Поздравляю вас с появлением питомца! От живого выгодно отличается тем, что кормить его не надо. Да и тапки не грызет!

Получив подпись Антонины Николаевны, мастер ушел и оставил ее наедине с пластиковым уродцем. Не глядя на пса, она прошла на кухню. Пока чайник грелся, Тоня присела на угловой диванчик и посмотрела в окно. Ребята шли из школы, размахивая рюкзаками.

Тоня пожевала губами. Она вспомнила, как Андрей просил собаку, когда ему было лет двенадцать. С классическими детскими аргументами «я сам буду за ней ухаживать». Но она стояла насмерть, понимая, что к ее заботам прибавится еще и пес, которого надо кормить, лечить, выгуливать, дрессировать. Сергей деликатно самоустранился из противостояния матери и сына по поводу животных в доме. А потом где-то раздобыл японскую диковинку: яичко, внутри которого жил игрушечный питомец. На крошечном экране резвилась маленькая собачка, Андрей давал ей нарисованные косточки и убирал за ней электронные какашки. По вечерам он укладывал это пластмассовое яичко на свою подушку. Несколько недель спустя игрушка куда-то завалилась, и Андрей не мог кормить питомца несколько дней. Тогда Тоне казалось очень педагогичным, что излишне правдоподобный электронный зверек скончался по недосмотру ее сына. Впрочем, Андрей был уже достаточно большим, чтобы излишне убиваться из-за смерти примитивной картинки.

Тоня вздохнула, принесла из комнаты игрушку и поставила его на кухонный стол, сама села на диванчик и уставилась на пса, подперев щеку рукой. Глаза-маслинки не выражали абсолютно ничего. Обычная пластмассовая собака, только разговаривать умеет.

– Тебя как звать-то? – спросила Тоня у собаки.

– У роботов нет имен, но ты можешь выбрать любую кличку, и я буду на нее отзываться. Как насчет имени Сергей?

– Нет! – чересчур резко ответила Тоня. – Только не Сергей. Может быть, Антошка? Будем тезками с тобой. Нравится имя Антошка?

– У роботов не бывает симпатий и антипатий. Но чтобы доставить приятные эмоции тебе, я готов признать, что мне нравится это имя. Уафф!

– Вот и ладно! Антошка, ты же не едой питаешься, а электричеством, да?

– Да! Но ты можешь купить и поставить для меня миску для большего сходства с настоящей собакой.

Тоня вздохнула. Еще не хватало кормить игрушечного пса воображаемой едой. Так и в маразм впасть недолго. Пес расценил ее молчание по-своему и продолжил:

– Но это необязательно, я ведь не настоящее животное, я робот-компаньон. Я могу поддерживать разговор, помогать с контролем самочувствия и даже в случае необходимости вызвать врача. Так же я отличный спутник для совместных прогулок и досуга. Но если ты хочешь отдохнуть, я не буду тебя беспокоить.

«Вот и хорошо! Вот и не беспокой!» – подумала Тоня и тут же устыдилась. Она ведет себя как сварливая старуха, вымещая на собаке за свою обиду неизвестно на что. На одиночество. На сына, который отдарился игрушкой вместо того, чтобы приехать самому. На то, что жизнь еще не закончена, а разделить ее не с кем. Впрочем, это же игрушка. Она не огорчится и не расстроится, если с ним не разговаривать. Чтобы вытащить себя из очередного душного внутреннего монолога, Тоня произнесла вслух:

– Так, ладно, это все хорошо, но у нас закончилось молоко. Схожу в магазин. Как там с погодой?

– Сегодня, шестнадцатого апреля, во второй половине дня ожидается 11-13 градусов тепла, переменная облачность, влажность не выше 45%. Отличный вечер для прогулок.

От этой многословной тирады, выведенной ровным тоном, повеяло холодком. Как будто телевизионный диктор, вещающий из преисподней. Или начальник, наводящий тень на плетень в своих отчетах перед человеком из министерства. Тоня кивнула псу головой, накинула в прихожей плащ, сунула ноги в туфли и захлопнула дверь.

Через полчаса она повернула ключ в замке, а Антошка уже сидел в прихожей. Бог весть, как он слез с кухонного стола. Но, судя по тому, как он задорно присаживался на задние лапки и вилял хвостом, пес был в полном порядке.

– Я так рад тебя видеть! Как хорошо, что ты снова дома!

Тоня вздохнула. Пластмассовая собака и слова ее какие-то пластмассовые, и все-таки ей уже много лет никто не радовался просто так, за то, что она пришла домой. Она наклонилась и потрепала пса по лысой голове. Раздевшись, она отнесла на кухню пакет с продуктами и принялась готовить. Забросив куриные ножки в духовку, она присела на диванчик, подхватила сидевшего на полу пса и посадила рядом с собой.

– Чудной ты все-таки! – Тоня разглядывала его шарнирные суставчики, глаза-маслинки, нелепое пятно на морде. В лапы были вделаны ролики, видимо, для езды по полу, такие же крошечные, как в роботе-пылесосе. Тоне стало смешно: она вспомнила, как первое время разговаривала с этим чудом техники, когда он съедал провод или обрывок бумаги: «А ну-ка фу! Брось немедленно!», или распекала его за то, что забрался под кровать и там застрял, беспомощно сигналя. Пылесос тоже Андрей подарил, чтоб матери полегче было. Как будто наклоняься для подметания – это самая страшная печаль в ее жизни! Тоне снова стало необъяснимо жалко себя, горько от своего одиночества. Она поставила локти на стол и беззвучно заплакала, вжимаясь лицом в переплетенные пальцы рук, костяшками пальцев вытирая слезы, будто бы пытаясь запихнуть их обратно в глаза.