Страница 5

– В угол, – кивнула она, и Витя, сглотнув, проследовал к месту отбытия наказания.

Ника почувствовала дикую ярость и, не думая о приличиях, накинулась на воспитательницу:

– Что у вас за методы?! Почему вы детьми командуете… как солдатами на плацу!

– Потому что они и есть солдаты, – ровным голосом, как само собой разумеющийся факт, сообщила воспитательница. – Вы что думаете, солдатами рождаются? Нет! Ими становятся. В результате правильной – и своевременной – подготовки.

– Вы с пеленок собираетесь готовить их к войне?

– Уже готовим. Хотя на сегодня у нас остается пять минут. Мамочка, выйдите, пожалуйста, за дверь. Не мешайте проведению занятия.

– Сердца у вас нет! – сверкнула глазами Ника, направляясь за дверь.

– Ровно столько, сколько нужно для воспитания живой силы.

Витя сидел на коленях у мамы, отвернувшись к троллейбусному окошку. Ника дышала на стекло, а Витя рисовал на этом запотевшем мольберте каракули.

– Не отдавай меня туда больше.

- Витенька!... – выдохнула Ника. Она не знала, как его утешить и отвлечь. Весь вечер они собирали пазлы и читали книжки, которые Ника любила еще со своих детских лет. Стихи про бычка и про Таню, которая громко плачет. Ника осеклась, начав декламировать стихотворение про мячик, боясь, что Витя расстроится. Но он, казалось, уже забыл свои горести и, не обращая внимания на страдания Тани, перечислил все цвета, в которые были выкрашены на картинке бока непотопляемого мячика.

В следующую пятницу Ника снова пришла чуть раньше, тренировка еще не закончилась. Опять малыши по кругу ползали под натянутой веревкой. Витя в очередной раз задел ягодицами шпагат. Колокольчик звякнул, Витя молча направился в угол и встал, заложив обе руки за спину. Воспитательница разрешила забрать его только через пятнадцать минут взыскания.

***

– Это места для пассажиров с детьми, а не с выблядками! Я к тебе обращаюсь, подстилка вождистская!

Ника вспыхнула и подняла глаза. Над ней нависала растрепанная, нетрезвая бабища лет сорока пяти, которая не просто ругалась, а целенаправленно оскорбляла Нику.

– Чо вылупилась? Хорошо вас там ебут, государственных шлюх?

Ника хотела встать и пройти в другую часть салона, но баба повисла на поручне, загородив Нике путь, и продолжила орать. Ника отвернулась, но успела заметить, что опухшие глаза скандалистки превратились в щелочки. Свободной рукой бабища размазывала по лицу остатки косметики.

– Галя, уймись – схватила крикунью за рукав другая пассажирка и, наклонившись к Нике, проговорила вполголоса, - вы не сердитесь. Это сестра моя. У нее сына забрали, а вчера… – незнакомка пожевала сухими губами. – В общем, закрывающая вчера на него пришла. Вот она и не в себе.

При этих словах скандалистка Галя отняла руку от лица и, секунду помолчав, совсем другим, почти спокойным голосом выплюнула Нике в лицо:

– А и хер с ними! Пусть рожают. Пусть! Нормальных парней меньше заберут.

Ника вскочила с сидения, перекинув через плечо рюкзак, подхватила на руки Витю и стала протискиваться к дверям. Троллейбус как назло еле полз в вечерней пробке. Нике казалось, что он уже никогда не доедет до следующей остановки. Она опустила голову, стараясь не встречаться взглядом с другими пассажирами, но чувствовала, что десятки пар глаз наблюдают за ее замешательством. Любопытные, сочувствующие, осуждающие – многие из них только сейчас поняли, что эта тощая дамочка едет не просто с ребенком, а тем самым «подарком вождю», которых рожали в рамках скандального проекта.

Ника почувствовала прикосновение и отдернула руку, задев другого пассажира. Она принялась извиняться перед старичком, который нарочно или случайно дотронулся до нее, но попутчик перебил: