Страница 6

***

На том мероприятии Анна чувствовала себя из рук вон плохо. Оставался всего месяц до внешнего аудита, который неизбежно обнаружит дыры в кафтане их фонда. Натянуто улыбаясь и раскланиваясь с нужными людьми, Анна думала, что опасность подстерегла ее совсем не там, откуда она ожидала. В «Цветах жизни» она заведовала практической стороной, а Лера занималась финансами. В отличие от Ани, которую подташнивало от одного вида бесконечных клеточек в электронных таблицах, ее компаньонка «дружила с цифрами». Дружила так крепко и взаимно, что на аккуратно сэкономленные деньги прикупила себе домик во Франции, но сделала это недостаточно элегантно с точки зрения списания расходов.

И вот теперь Лера укатила в свой Антиб, предоставив Ане самой выкручиваться из щекотливой ситуации. Не такой отдачи она ожидала за свое служение делу. И почему именно сейчас, когда детский дом уже достроен, несмотря на все бюрократические препоны, на все унижения, которые пришлось вытерпеть в поисках финансирования?

Когда Кирилла представили ей, он сдержанно поклонился и заметил:

– Шампанское неудачное?

– Что? То есть, нет. Все замечательно, – Анна через силу растянула губы в улыбке.

– Но вы за весь вечер не сделали ни глотка.

Анна поняла, что этот статный седовласый красавец наблюдал за ней битых два часа с начала вечера. Позднее, когда он предложил подвезти ее, на заднем сидении его представительского автомобиля она выложила ему все: про свою волонтерскую деятельность, про мечту открыть детдом, про брешь в фонде из-за выкрутасов Леры.

Кирилл не просто спас Анну от публичного скандала и от уголовного преследования, он вернул ее к жизни. Строго говоря, вряд ли бы ее кто посадил. Кому она нужна была со своими сиротками, когда вокруг полно настоящих врагов народа? Но желание ползать под завалами, трястись в автобусах с десятками икающих и писающихся от страха детей в ней стойко увяло. Сначала Анна даже не разглядела в покровительстве, которое ей оказывал Кирилл Владимирович, ухаживаний. Все-таки она была молодой женщиной, а он уже убелен сединами – не от опасностей фронтовой жизни, а всего лишь от прожитых лет. Он не был публичным лицом, однако за наружностью своей следил, и к пятидесяти пяти выглядел лучше большинства молодых мужчин. Подтянутый, статный, с крепкими предплечьями в штриховке светлых волос, в очках со стеклами без оправы, он выглядел интеллектуалом военной элиты, кем по сути и был. Один из последних инженеров старой школы, благодаря которым отечественная авиация все еще могла худо-бедно конкурировать с иностранными вооружениями.

Выйдя за Кирилла замуж, Анна успокоилась и отставила свои фантазии о спасении обездоленных, но быстро заскучала. И чтобы не сойти с ума от безделья, перенесла поле битвы с несовершенством мира на собственное лицо. Жизнь несправедлива, и бороться с этим – все равно что писать против ветра. Алиска еще этого не поняла. Но это неважно. Важно, что мама понимает.

***

Это не жизнь человека, это существование декоративной собачки: сидеть в четырех стенах, изредка на выставках демонстрируя разученные движения, пока к тебе не привезут на вязку какого-нибудь титулованного кобеля. При мысли о последнем Алису снова затошнило. За обеспеченное детство в приличной семье и учебу привилегированной школе нужно платить. И срок первого платежа приближался.

А что если поехать пожить к деду? Хотя бы на время. Родители проорутся, а потом, найдется какое-нибудь решение. Думать о следующем шаге у Алисы не было сил. Она достала свой самый большой рюкзак, побросала в него колготки, носки, белье, несколько футболок, джинсы и свитер. Из косметики она решила ничего не брать, захватила только зубную щетку с пастой и складную расческу. Ноутбук, наушники, телефон и зарядку она распихала по отделениям рюкзака. В голове промелькнула мысль, что нужно бы избавиться от телефона, но Алиса отмахнулась от нее. Если захотят, родители ее и так найдут, а средство связи ей понадобится.

Оценив вес рюкзака, Алиса выбросила пару вещей и решила, что собранного достаточно. На первое время сойдет, остальное можно будет докупить. Деньги! Обычно она пользовалась банковской карточкой, но родители могли в любой момент ее заблокировать. Нет, нужны наличные. Перетряхнув конверты с открытками, полученными к праздникам, Алиса наскребла всего несколько тысяч. Этого мало. У матери была заначка в шкафу. Алиса не понимала, зачем матери прятать доллары от отца, но однажды заметила, как Анна слишком быстро задвинула ящик, в котором под нижним бельем притаилась толстенькая пачка перетянутых резинками купюр. Забежав в гардеробную, она вынула из пачки пятнадцать бумажек, посчитав, что такую пропажу мать заметит не сразу. «Это не воровство, я же потом верну. Как-нибудь заработаю – и верну», – Алиса запретила себе тратить время на моральные терзания.

Мама должна была приехать только вечером. Большинство обитателей подъезда тоже были в этот час на работе, но Алисе казалось, что за ней следят из-за каждого дверного глазка. Она выругала себя за глупую идею спуститься по лестнице вместо того, чтобы воспользоваться лифтом, как если бы в доме случился пожар. Консьерж кивнул Алисе из своей застекленной конторки, но девочка сделала вид, что не заметила, и выскочила из подъезда.

Алиса думала о том, как долго она сможет прятаться у деда, трясясь в обшарпанном вагоне, который уже выполз из-под земли на открытое пространство. Справа от путей стояли худосочные высотные дома, вытянувшиеся в шеренгу как солдатики: подслеповатые маленькие окошки, голые стены без балконов, исхлестанные дождями и ветром пластиковые панели, утратившие свои веселенькие цвета. Слева тянулись пустые поля, расчерченные на ровные прямоугольники. Был уже конец весны, но они так и стояли покрытые высокой сухой прошлогодней травой. Алиса закрыла глаза и отсчитала еще три станции.

Дед встретил ее покашливанием и, держась за поясницу, встал в проеме двери.