Страница 2

У нее сложилась не сказочная жизнь далеко, не та, к которой многие судорожно желают прийти, но не получают свое чаще всего и растраиваются, сетуют на жизнь, на Бога и в конце-то концов на себя. Я увидел все эти образы в своем сознании, и в знак благодарности "кошка" подарила мне бриллиант, вставила она мне в лобную зону для усиления виденья. Невидимая связь за вратами окружающих крепла между нами, и на недолгое прощение мы побеседовали.

-Ты знаешь смертях на Ледниках?- Да, но мало сведущ в этом вопросе. Можешь мне рассказать более подробно об этих смертях, раз ты завела разговор в этом русле.- Да,я расскажу.. По моим наблюдениям на Ледниках совершалось много убийств, реже самоубийств, но все же и они имели места на вершинах фьерд. Как-то раз некий мореплаватель по Северному Ледовитому океану передвигался, корабль потерпел три крушения за подход, а на четвертый раз со всеми пожитками, остальными вещами, людьми опустился на дно и окончательно потонул, не дав шанса даже спастись. Некоторые на редкость сверх любопытные и отважные ученые, которые не брезгуют экскрементами человеческой плоти и души, им удалось вскрыть его тело и найти сердце. Ученые утомительно изучали, изучали сердце мореплавателя, который посетил Северный Ледовитый океан. Они никак не могли отыскать внутреннюю мембрану внутри двух предсердиев. Оказалось по итогу, что его сердце почернело. Интересный вопрос почему. Если следовать одному монологу: «Если теряются все интересы, в тот момент, когда перестает все радовать, тогда и сердце набирает черноту, а позже и вовсе темнеет настолько до полного затвердения. Холод в душе—не черствость, а скорее необходимость льда внутри, чтобы полностью не исчезнуть во всех бренных течениях озера с гнилью сродни с болотом, где вязской тины больше, чем сочных ягод.» Ледники пробраны холодом вдоль всего хребта, однако это их защита, если увидеть их такими какие они есть, то на них появятся благоухающие ростки цветов лаванды, которые будут все чаще и чаще успокаивать столь шаткие нервные клетки у большинства видов населения.

И на этой истории беседа закончилась, будто воздух, что наполнился легкостью, но одновременно и массой, которая несет в себе жизнь за пределами лишь земли, воин. Я задумался о вечном: «Что если Вселенних очень много-много, не только единственная и неповторимая?», этот вопрос не оступал ни на день, так я с ним прожил всю неделю. А после случилось нечто загадочное.

Понедельник, тридцатое мая, пик-разгар весенних фьюидов. Улицы так красиво и приятно сложены, едва закрадываются подозрения: «Я здесь живу, это так прекрасно! Благодарю земную жизнь за все и за горести и за радости!» Тем временем, отец переживает в комнате один-одинек без жены, закрылся в своем кабинете, и думает при этом: «Где сын сейчас? Что с ним случилось? Мне нужно найти его через канцлера, который из аристократичного рода бриллиантовых рыцарей, пусть он тогда отыщет его и привезет обратно домой.» Он через двадцать минут долгих размышлении о сыне попросил канцлера об одной услуге.

-Вы сможете, канцлер, найти моего сына, как можно скорее?- Да, смогу!- Тогда принимйтесь за дело!.

Уже во вторник тридцать первого мая канцлер выехал на центральную площадь города, стал оглядываться по сторонам в поиске Сиэля, он его не видел, все не видел. Вместе с тем к Сиэлю подступила дичайшая тревога, которая мгновенно не теряет свою иллюзорную силу. Беспокойство парализовало все его тело, они было, будто в агонии при чем, в такой, что полностью здоровому человеку это зрелище представить крайне трудно, если возможно. Лицо Сиэля резко побледнело, конечности обратились в жуткий трэмор. Его на кровать уложили, а он брыгался от боли и в голову к нему "случайно" влетело слово: кошмар!", после чего тревога переросла в галлюцинации, то ему казалось, что над ним пролетел ангел, то черт.

Одновременно и канцлер в красном пиджаке с париком при французском балу с длинными волосами похожую на красивую седину, да и еще и с локонами элегантными. Он подметил мальчишку, что предстал перед ним в лохмотьях и спросил.

-Здравствуйте, Вы, случаем не знаете о Сиэле?- Я знаю о нем!,-беспечно ответил -Можете провести меня к нему?- Да, я могу провести, Вас, к Сиэлю.-спокойно ответил нищий.

По итогу он отвёл канцлера в их дом, где на данный момент лежит в агонии-лихорадке Сиэль. С виду канцлер показался приветливым и дружелюбным, позже узнаете, почему он казался добрым, учитывым? Он посмел незамедлительно схватить руку сына винодела и выйти вместе с ним из дома нищего со словами: «Меня попросили его найти, я сделал это!» Вывел подосланный его на улицу, однако повез Сиэля в совершенно противоположном направлении от дома, в котором обжилась его семья виноделов. Он отправил Сиэля в лес, пусть и с лихорадкой да ослабленной, все же, это еще не все, что успел совершил. Глаза канцлера загорелись дьявольским причитанием и они прямым текстом приказывали: «Ступай в темную лачугу-пещеру!», Сиэль не мог устоять перед коварной силой, что так правдиво его звала под видом жандарма, он залег в лагуну. У него не было сил сопротивляться силе, которая, имеет возможность сыпаться и соединяться за счет болезней и прорезов людских, а так она немощна, как пробка из под дешевого шампанского, если бы все люди это ведали никто бы не поддавался дурному пагубному влиянию, и человечество больше следовало бы за ангелами и за светлыми богами, чем за сущевствами, которые имеют свойства паразитировать на людских болезнях, тяготах, мучениях. Искусственным образом они набирают силу чаще всего посредством людей чаще всего!

Теперь у Сиэля началось путешествие по гигантской пещере, где темень обитает, нет но одна объекта освещения в ней, все темным-темно, даже никакого отсвета там не было. Но а канцлер не стал медлить и решил заняться побегом из Англии во Францию, собрал все необходимые вещи и рынулся во Францию с небольшом багажом, ищя новое поселение. Совесть-то его не мучает до сих пор. Он думает: «Чего мне совесть должна мешать свершать мой план в жизнь? Да, признаюсь я бессовестный человек, что прикидывается джельтеменом, однако никаких душевных мук я от этого не испытываю. Откровенно говоря, я искреннее восхищаюсь своим умением обманывать людей, ублажать их желания, делая вид добротеля. Я чувствую азарт, когда делаю это! Желание, которое побудило меня заключить кое-какую сделку! Мне отнюдь не стыдно за то что я вершу! Почему мне должно быть стыдно, на каких основаниях?! Я как "канцлер" даже не ведаю что такое религия или божественная сила. Так что о какой совести может идти речь?»

А у Сиэля продолжается путешествие по всей лачуге-пещере. Сперва он увидел в ней тотальное отсутствие света, позже он смог различить в темноте силуэты теней напоминающих церберов из ущелья мертвого подземелья, а после проявления теней перед его физическими глазами отобразились настоящие, материальные церберы выглядели они, как псы с цепями, а очи их наполняла нерушимая стать, что никогда не теряют своей истинной сути, которая выражена в форме их души и плоти. Они мне Сиэлю передали свиток с посланием от мертвой невесты короля Артура;« Ты, Сиэль, сможешь спастись, небеса тебе помогут и помогают, в трудный период с тобой ангелы, вьются вокруг тебя, образуют шар света, который в семь раз превышает мощность лачуги, в которую тебя заперли. Шансы не утрачены, крепко вцепляйся за все возможности выхода на волю, не будь смирным рабом обстоятельств! Для поддержки себя тебе следует сказать слова: ключ открой свет внутри меня и снаружи по часовой стрелке, пусть кружит надо мной вальс.» Я проговорил слова и ощутил сколько в них любви заложено, казалось бы обыкновенный свиток-послание, но это больше, чем послание оно чувствуется объемнее, это высвобождение ресурсов, дремляющих внутри еще с временен мамонтов или зубров, динозавров. В ранные часы прибывания в этой лагуне я испытывал сильнейшую лихорадку, я думал, что умру, я чувствовал в этой пещере себя тесно, было ощущение, словно меня в плотные тиски зажали и отпускают, а сейчас я ощущаю свет внутри и некую веру на истинное исцеление. Мне сейчас очень помогают слова мертвой невесты короля Артура. Сиэль видит хоть маленький луч от солнца, это единственный луч солнца, который осмелился противостоять тьме в лачуге просторной, но слишком маленькой для души и духа.