Страница 6

— Да? И где же?

Знаешь паб «Cut Above»? Я там был в прошлую пятницу после обеда. Никого не было — только я и один жирный парень, такой жирный, что еле втиснулся за столик. И, похоже, ему надо было два стула. Я отсторонился от него и сел за стойкой, но он окликнул меня по имени. Я оглянулся — он махал мне, как будто мы были знакомы, но мне понадобилась секунда или две, чтобы узнать его.

— Несси?

Я подошёл. О Боже, как плохо он выглядел. Жирный, как я уже сказал, и всё ещё в прыщах в своём-то возрасте. Когда он улыбнулся мне, я увидел, что его зубы почернели, если то, что от них осталось, вообще можно назвать зубами. Он выглядел так, словно доживал свои последние дни. Я предложил ему выпить, и угадай, что он сказал.

— Я возьму «Spook»?

Ага. А его столик был весь заставлен пустыми бутылками этой дряни — должно быть, их там была целая дюжина. Я не знал, что «Spook» продают до сих пор, думаю, его нужно было запретить ещё много лет назад. Как бы то ни было, в память прошлого я купил ему ещё одну бутылку. Как по заказу, бармен не открыл её. Я поставил перед Несбитом бутылку, и он просто смотрел на неё некоторое время. Я пытался завести разговор, спрашивал его о жизни, есть ли у него работа, жена, дети. Он сказал, что безработный, разведён и что у него есть ребёнок, которого он никогда не видел. Знаешь, я очень боюсь за этого ребёнка.

— Что ты имеешь в виду?

Он рассказал мне одну историю. Помнишь интрорекламный скандал?

— Смутно. Только не говори, что он имел к этому отношение…

В этом вся разгадка. Он узнал об этом, когда ему было 21; его родители, наконец, отважились сказать ему… сволочи. Понимаешь, поэтому они были так богаты. «Spook», сама компания, заплатила им кругленькую сумму, им и ещё двум сотням других молодых пар. Считалось, что это следующее поколение рекламы; они подседали на это ещё в чреве матери. Я не знаю подробностей, но это что-то про ввод в ДНК подсознательной рекламы. Они рассчитывали на этих бедных людей и, конечно, обещали, что никаких побочных эффектов не будет. Сейчас мы все, конечно, более умны, но те двести детей должны жить с этим до конца жизни.

Интрореклама, думаю, это значит внутренняя реклама. Изначальная идея была в том, что они просто разрекламируют продукт таким способом, ну знаешь — из уст в уста, когда кто-то знакомый тебе рассказывает о продукте, лучшая реклама. Вспомни, как мы сами чуть не подсели… А потом всё пошло не так; это стало зависимостью — продукт взял верх.

— Но компания выплатила компенсацию, да?

Конечно. И очень щедрую. Поэтому Несбит не работал. Но что ему с этого? Можешь догадаться, на что тратил деньги этот бедный уродец. И я боюсь за его ребёнка, потому что если это генетическое… ну, сам знаешь, оно может передаться.

— Господи… Ещё будешь?

Нет, мне и этого достаточно, спасибо… Так вот, когда Несбит закончил свою историю, он наконец взял «Spook», который я ему купил. К этому времени я уже готов был вырвать это пойло из его рук. Не хотел я быть виноватым в чём-то. Но он был проворнее, он вцепился в бутылку и начал трясти её в разные стороны со скоростью света. Это было как смотреть на эксперта за делом, как на фокусника или кого-то вроде. И говорю тебе, у меня просто челюсть отвисла, когда шесть разных цветов появились в прозрачной жидкости. Несколько секунд в бутылке была радуга, такое маленькое торнадо из цветов. Потом они наконец смешались, и жидкость стала чёрной. Чёрной как ночь! Несбит в последний раз встряхнул бутылку и снял крышку. Он вылил этот коктейль в стакан и протянул мне.

«Отрада», сказал он.